Но Чарли был из тех, кто с каждой выпитой рюмкой становится добрее и веселее, так что мне не было неприятно обслуживать его. Кроме того, за каждый заказ он давал мне по пять долларов чаевых, что сильно поднимало его в моих глазах.
– Вы всегда оценивали мужчин по размеру чаевых? – не сдержался Дэн.
В вопросе Дэна не было насмешки, лишь сочувствие, и Коринн честно ответила:
– Нет. За основу оценки людей я брала их поведение в пьяном виде. Чарли был самым милым посетителем бара из тех, кого я знала, и к тому же в то время пятидолларовые банкноты были для меня богатством.
Когда я принесла ему последнее пиво, у меня в кармане лежало тридцать пять баксов. В моем бюджете эти деньги были не лишними, поэтому через три минуты я снова подошла к нему и спросила, не хочет ли он чего-нибудь еще. Чарли уже полностью отключился и, видимо, заснул. Когда я приподняла его голову, то увидела здоровую шишку, красовавшуюся на лбу, – он ударился о край стола. Мой босс проверил бумажник Чарли, но не нашел кредитной карточки с его адресом, поэтому мы не могли вызвать ему такси и отправить домой.
Из чувства благодарности за хорошие чаевые я вызвалась отвезти его на ночь к себе.
– Это было довольно рискованно с вашей стороны, – покачал головой Дэн.
Коринн в упор посмотрела на него.
– Чарли был не первым, кого я привозила домой после того, как они перебрали в баре. Поверьте, Дэн, если бы вы знали меня в те дни, вы бы так не переживали. К семнадцати годам я уже побывала в сотнях мест, где молодой девушке появляться не положено.
Когда я встретила Чарли, мне было восемнадцать, но под толстым слоем косметики выглядела на все трудно прожитые тридцать лет. Может, я мало повидала, но, честно говоря, даже не подозревала о существовании лучших мест.
– Чарли, наверное, причинил вам много неприятностей? – с сочувствием спросил Дэн.
– Нет, что вы! Он не просыпался до следующего утра. Когда же Чарли наконец перестал горестно вздыхать и стонать, я растолкала его, приказала не раскисать и направила прямиком в ванную.
«Ты не умираешь, а лишь страдаешь от похмелья, – сказала я ему. – Кофе на столе, а аспирин в аптечке». Тогда он засмеялся и сказал, что я ошиблась. Он как раз умирает и напился оттого, что ведущий специалист-кардиолог Колорадо поставил ему страшный диагноз – не подлежащая операции болезнь сердца в сочетании с очень высоким давлением. Он добавил, что жить ему осталось самое большее два месяца.
Пальцы Дэна стиснули бокал – казалось, стекло вот-вот лопнет.
