Моя нервная кома набирает обороты, пока я запихиваю в большой чехол от детского матрасика только что постиранные вещи. Конечно, никакой сумки у ребёнка нет. И я даже примерно не представляю, какие условия меня ждут в том месте, куда нас везут. За что снова хвататься? Куда бежать? Что брать? А врач?
Памперсы, смесь, костюмчики, комбинезон…
— Давай порезче… — появляется в дверях детской Ринат. — Коляску в машину я тебе упаковал, как просила.
— Я могу поговорить с Тимуром? — Вдруг повышаю голос, потому что в голове помимо перманентного страха вихрем проносятся какие-то больные варианты развития дальнейших событий, и да, не во всех из них мы с ребёнком остаёмся живы и здоровы.
— Он сейчас не может говорить, — морщится мужчина."
"— Почему я должна вам верить?! — Всплескиваю руками, прижимаю к груди ползунки. — Куда-ехать?! Может быть, это именно из-за вас такая секретность и забор под три метра!?
Ринат делает долгие вдох и выдох, словно едва сдерживает раздражение.
— Потому что Тимур сейчас под арестом, — он нервно смотрит на часы и переводит пронзительный взгляд на меня.
— И ты точно не хочешь познакомиться с теми, кто действительно может причинить вред, — добавляет вкрадчиво. — Пять минут у тебя.
Ринат, резко развернувшись, уходит из спальни, а я смотрю ему в спину и… почему-то верю. Ну а собственно, какой у меня выбор?!
Из посёлка мы выезжаем лесом. На дороге трясёт просто безбожно, и я очень боюсь, что Демьян проснётся. Мне нужна передышка на подумать. Да, и поговорить с Ринатом, чтобы вытащить максимум информации.
— Как долго нам быть а дороге? — Решаю я зайти издалека.
— Около часа, — бросает через плечо мужчина.
— Это ещё один дом Тимура?
— Это ещё один дом его сына.
— Это как? — Интересуюсь и даже подвигаюсь к водительскому сиденью ближе, чтобы лучше слышать. На ответ, конечно, рассчитываю слабо, но все же...
— Альбина была мне троюродной сестрой. Мы едем к ее отцу. Там искать не будут, — неожиданно поясняет Ринат.
От удивления я даже бьюсь лбом о подголовник на резком повороте.
Интуиция вопит, что именно в этой родственной связи кроется основной подвох. По рукам разбегаются мурашки...
— Соболезную вам, — говорю сипло.
— Аля сама виновата, — ровно и жестко отзывается мужчина. — Была бы верной и благодарной женщиной — осталась бы жива.
Ринат выезжает на трассу и резко увеличивает скорость. А я благоразумно забиваюсь в угол кресла и пытаюсь разобраться с новыми обстоятельствами. Они очень противоречивы.
