— Нет, нет! Я не хочу, — трепыхаюсь я, — пустите! Это изнасилование!
— Это — изнасилование?! — Хрипло усмехается Киров. — Нет, девочка. А вот сейчас будет да.
Встаёт со стула прямо вместе со мной и уже через несколько секунд я оказываюсь распятой на кухонном столе.
Начинаю брыкаться и луплю, куда попадаю, пока Тимур стаскивает с моих бёдер шорты вместе с трусиками.
— Нет! Нет! Вы слышите, — кричу, — ну, пожалуйста. Я так не хочу!
Киров расстёгивает штаны и дёргает меня по столу на себя. Я чувствую его обжигающе-растягивающий член на границе того, чтобы заполнить меня целиком.
— Мокрая, ты — врунья, Катя, — удовлетворенно рычит Тимур.
Мы с ним зависаем глаза в глаза. В его — чёрная бездна, похоть, мутность как у наркомана, а в моих… я не знаю, что видит в них Киров, потому что сама не понимаю, что должна чувствовать. Голова требует влепить пощёчину и завтра же уехать, а тело хочет. Безумно хочет, чтобы его взял мужчина. Грубо, вот прямо сейчас и на этом столе.
И кто там должен сейчас предохраняться?
Киров, тяжело дыша, касается моих губ. Это почти нежно.
— Тщщщ, не бойся, девочка… Скажи мне «да»… Хочу тебя.
И я почти готова уступить. Потому что меня ещё никто и никогда так страстно не желал. Не брал. Чтобы кружилась голова и тряслись колени.
Открываю рот, чтобы сказать чертово «да», но от морального падения меня спасает детский плачь.
— Демьян проснулся… — шепчу я иступлено и истерично. — Вы слышите?
Тимур с каким-то утробным рычанием, втыкается носом в мою шею, делает глубокий вдох и отступает.
— Иди к ребёнку, Катя…
Поднимает с пола, кидает мне в руки шорты, а сам просто выходит из кухни. Я от души швыряю свои шорты ему в след. Сволочь…
Глава 20
Тимур
Несколько раз врезаюсь кулаками в душевую кабину с такой силой, что звенит стекло. И мне глубоко похеру, что оно может разбиться. Как мне так голову оторвало? Накинулся на няньку и действительно чуть не изнасиловал. Если бы не сын… натянул бы.
Даже без ее «да».
В член снова подкатывает возбуждение. Это вообще кончится? Не падает скотина. Разряжаю себя второй раз и выкручиваю душ в лёд. Иначе найду ее сейчас и на сына не посмотрю. А она сказала «нет»! Она защищалась. Дура!
Ну была бы девственницей, я бы понял, чего ломаться. Но сейчас — не понимаю. Нам обоим был бы очень кстати хороший, горячий секс.
Нет, нет, это — жесть! Трахать женщину, которая плачет о другом мужике.
