— Вот, держите футболки.
Руки трясутся. Говорить не получается. Я судорожно ищу новые перчатки в аптечке…
Если бы меня спросили, как я это сделала? Я бы не ответила. Мне кажется, что я впала в кому и очнулась только тогда, когда Альбину вместе с новорождённым мальчишкой упаковали в скорую. Тот страшный мужчина поехал вместе с ними. Ребёнка он с рук так и не отпустил. И, конечно, даже спасибо не сказал. Но было с его движениях что-то такое понизительное и трепетное, что я на уровне интуиции поверила в их родство с новорожденным.
Один чёрный джип уехал следом за скорой. Ещё двое мужчин из охраны остались, чтобы разобраться с машиной, торчащей из дерева, и дождаться эвакуатор.
Только когда по моему телу начали бегать муравьи, я поняла, что до сих пор сижу на земле возле колеса разбитой машины, среди окровавленных вещей и рыдаю.
— Меня зовут Ринат…
Один из мужчин, тот самый, что был средним присаживается передо мной и подаёт пачку салфеток.
— Вас отвезти домой? Мы могли бы заказать два эвакуатора.
Сначала я киваю. Да, сама я однозначно не доеду, но мысль о том, что эти люди будут знать мой адрес вдруг предаёт сил и проясняет мозги.
— Нет! — Я, отряхиваясь, подлетаю на ноги. — Я сама. У меня все хорошо!
— Тогда — вот… — мужчина открывает свой кошелёк и достаёт оттуда пачку купюр. — Благодарность от Тимура Сабитовича.
— Не нужно… мне ничего не нужно.
— Возьмите…
Так и не тронув деньги, я просто сбегаю в машину. Завожу мотор и медленно еду в сторону дачи.
Лишь бы ото всех подальше! Часто оглядываюсь по зеркалам, боясь погони, но к моему счастью трасса остаётся весь оставшийся путь пустой.
Глава 3
Катя
После городской ванной водные процедуры в деревенской бане — это то ещё сомнительное удовольствие. Принести воды, растопить, потом ещё волосы как-то нужно промыть в тазике. Но зато бесконечная вереница дел позволяет мне не думать о проблемах. Господи… Ну вот, опять. Сердце сжимается.
На глазах слёзы. Психанув, бью ладонью по мыльной воде. Мысли скачут от мужа к тому новорожденному малышу с дороги. Как он? Нет, не муж, конечно, а малыш. И почему этот чертов мир так несправедлив!? Почему дети даются тем людям, которым их давать не следует? Я думала, что с бесконечной вереницей «залетных» уже нарастила панцирь к этому вопросу, но нет! Что я за врач? Я не беспристрастна.
Желудок скручивает от голода. Я наскоро умываю лицо.
