Только через пару мгновений я, наконец, догадалась, что это жадная до таких зрелищ поместная удерживает артефакт, не давая ему упасть.
— Верея! — шепотом укорила ее.
— Иш-жа тебя вше интерешное пропуштим! — даже не отвлеклась на меня нечисть.
Баронесса, скинув длинный плащ из шуршащей ткани, осталась… Ох! Боги мои пресветлые! Да почти без всего! То, что на ней было надето, даже с натяжкой не назовешь бельем для порядочной леди. Хотя… Наряд, несомненно, подчеркивал все достоинства ее фигуры, коих, к моему прискорбию, даже я могла насчитать немало.
Корсет из китового уса, пошитый из парчи в тонкую серебряную и черную полоску, окаймленный искусным дорогим кружевом, приподнимал пышную грудь и делал талию еще уже, подчеркивая при этом крутые бедра. Туфли на высоких каблуках и темные чулки, закрепленные подвязками, зрительно удлиняли и без того бесконечные ноги. Почти красные в свете пламени волосы, рубиновым облаком окутывали хрупкие плечи, а черные глаза женщины горели огнем… огнем… Она смотрела на герцога с таким голодом, словно собралась отобедать им, неспешно обгладывая каждую его косточку.
— Я не помню, чтобы мы договаривались о встрече. — довольно прохладно произнес Демиан.
— Верно… — почти прошептала Кларисса и медленно облизнула губы, накрашенные яркой, совсем неподходящей для леди, помадой. — Я просто хотела устроить вам сюрприз, дорогой…
Женщина медленно, совсем медленно опустилась на колени и, чуть виляя пышным задом, часть из которого была обтянута подобием трусиков, а на вторую — подобия просто не хватило, поползла к креслу.
— Вы ведь вспоминали свою маленькую игривую Клариссу, ваша светлость? — снова шепот, заставляющий меня злиться.
Я уже не отводила глаз от поверхности зеркала и не краснела, стыдливо потирая щеки, а негодовала и не могла поверить, что дама из высшего общества может быть столь греховной, навязчивой, распущенной и порочной. Более того, если баронесса так себя вела в присутствии мужчины, с которым ее явно связывали близкие отношения, значит… Значит, этому мужчине нравились подобные игры!
А я… Я ничего подобного не знала, не умела и на месте Шеридан умерла бы со стыда, едва надев на себя нечто похожее на такой корсет.
А самое главное, я поняла, что совершенно не умею соблазнять, говорить, как она, двигаться, как она, шептать, вилять, звать одним видом… И не хочу этого уметь, потому что тогда это будет уже не Лисси Торнборн, а жалкое подобие рыжей Клариссы.
— Ты шмотри что творит эта мержавка! — выдохнула рядом Верея.
