Ондорианские солдаты корчились в синем пламени и пеплом осыпались на траву. Кто-то пытался бежать, но огонь настигал. Он был безжалостным и разил, разил, пока во всем лесу не осталась я одна.
А потом я без сил опустилась около него, с трудом положила голову Рорка к себе на колени и перебирала слипшиеся темные пряди волос, повторяя лишь одно:
— Демиан… Демиан…Демиан…
Пока свет не померк, и не наступила вечная тьма.
— Лисси, девочка моя! Открой глаза! — звал такой родной голос. Нежно звал, ласково.
Обман! Фикция! Герцог при жизни никогда со мной так не разговаривал, всегда только отчитывал и отдавал приказы, кроме той встречи под деревом.
— Ты ушел… тебя больше нет… — прошептала я, еще сильнее зажмуриваясь, не давая слезам пролиться.
— Глупенькая! — снова произнес Рорк. — Я здесь, с тобой. Ты спасла меня! Ты сумела! И рад, что не ошибся! Ты мужественная, смелая и очень сильный маг! Я тобой горжусь! Проверка прошла великолепно.
Проверка? Ах, да… Проверка…
Тогда, какого проклятого бога я здесь делаю! Глаза распахнулись сами.
И…
Какой позор! Лучше бы мне этого не видеть Я сидела у герцога на коленях и бесстыдно прижималась к его груди. И, думаете, он возражал? Вот уж дудки! Его наглая светлость всячески поощрял это непотребство посреди бела дня!
— Отпустите! — приказала я.
— Нет, маленькая Лисси! — покачал головой Демиан и улыбнулся той самой улыбкой, которую я запомнила с детства. — Я тебя нашел и теперь никогда и никуда не отпущу! Ты моя! Всегда была лишь для меня… Лисси…
И жесткие властные губы накрыли мои.
Я так растерялась, что возразить не успела, а язык уже ворвался в мой рот. И не было в этом поцелуе ничего омерзительного, слюнявого и противного. Чистый восторг и дикое желание, чтобы эти мгновения длились, и длились. Я жаждала ощущать его каждой клеточкой своего тела, каждой частичкой своей души. Муж мой… Родной… Единственный…
— Демиан… — выдохнула я, когда герцог чуть отстранился.
Дыхание сбилось, а кровь прилила к щекам. Он все же узнал меня, понял, простил.
Я смотрела в зеленые глаза герцога, тонула в них и умирала от переполнявшего меня счастья.
— Моя маленькая Лисси…
Теплые пальцы коснулись моей щеки, и я потерлась об его руку, словно кошка, прикрыв от наслаждения глаза. Он снова целовал меня, что-то шептал и заставлял таять, словно ванильное мороженное в теплой комнате.
