Ящер опустил кожистое крыло, предлагая магу забраться на него, и через минуту уже уносил его вдаль» — книжку закрыли и долго-долго молча сидели, прижавшись друг к другу.
— А кто такой бастард? — вдруг спросила у отца девчушка.
— Где ты услышала это слово, малышка? — очень спокойно поинтересовался граф. Слишком спокойно, даже отстраненно холодно.
— Нянюшка говорила поварихе, что ей не стоит называть меня «молодой хозяйкой», потому что я — бастард, и навсегда такой останусь. Скажи, это означает, что я некрасивая, да? — затараторила девочка.
— Нет, родная. Ты очень красивая, а бастард — плохое слово, и не стоит его повторять за глупой прислугой.
Мелисса очень удивилась, ведь Эдвард Джонс Торнборн никогда не позволял себе оскорбления в отношении тех, кто ему служил верой и правдой. А утром, подскочив с первыми лучами светила, как она делала всегда, девочка спустилась за морковкой для своего пони, но кухарки на месте не оказалось. Впрочем, как не оказалось на месте и нянюшки.
Она все поняла лишь тогда, когда, притаившись за массивной колонной на крыльце, наблюдала за тем, как управляющий, добродушный дядя Роб, спешно грузил в простую телегу нехитрые пожитки двух женщин.
Рядом навзрыд плакали нянюшка и повариха. Стоило графу появиться на крыльце, и они сразу бросились ему в ноги, моля о прощении и снисхождении.
— Поместье Торнборн в ваших услугах больше не нуждается! — отчеканил отец и повел рукой над головами прислуги, рисуя в воздухе тайный магический знак.
Мелисса залюбовалась игрой разноцветных линий, искрящихся в рассветных лучах. Она уже знала, что способность видеть энергетические потоки — это редкий дар, которым обладали лишь очень сильные маги. И отец обещал, что когда-нибудь, пройдя обучение, она обязательно тоже станет одной их них. Ах, как же девочке хотелось этого!
Плач прекратился. Женщины поднялись и, словно куклы на веревочках, двинулись к телеге. Когда они забрались на соломенную подстилку, Мелисса увидела их глаза, пустые, равнодушные ко всему.
Девчушка вспомнила знак, который начертил отец. Она подсмотрела его в учебнике магии, по которому усердно занималась с мэтром Анимеем, настоящим профессором, которого нанял для нее отец. Граф чертил руну забвения. Да, и нянюшка, и кухарка, едва пересекут границы поместья, навсегда забудут Торнборн и его обитателей. И ее забудут тоже. Ей было немного жаль женщин. Особенно повариху. Ведь каждая по-своему была к ней добра.
