Счастье с отсрочкой

В этой девушке все казалось идеальным: от высокого роста и стройной фигуры до черных вьющихся волос, что тяжелыми локонами ниспадали на спину. Даже смуглая от природы кожа нисколько не преуменьшала ее красоты. Наоборот, придавала внешности изюминку.

Положа хрупкую руку в собственническом жесте Дэниару на плечо, она стояла к нему чуть боком и буквально светилась от счастья. Об этом свидетельствовали робкая улыбка и блеск в черных глазах, что художнику чудесным образом удалось передать. Дэниар же сохранял невозмутимость.

Неужели Престон обманул меня? Если он женат, зачем устроил представление в храме и сыграл роль заботливого мужа? Чтобы расположить к себе, а потом сделать невыносимо больно, отомстить мне за то, чего я не совершала?

В груди черной волной поднялась ярость. Захотелось швырнуть украшением в Дэниара, обозвать его предателем, прокричать, что между нами все кончено, после чего спрятаться в своей комнате и больше никогда оттуда не выходить.

Набежавшие слезы обожгли глаза. Я чувствовала себя разбитой, раздавленной, сломленной… Казалось, чья-то невидимая рука плотно обхватила сердце и теперь пыталась вырвать из груди. Тем не менее я нашла в себе силы требовательно спросить:

– Кем она тебе приходится? Женой? В таком случае, кто я? Любовница? Может, у тебя еще семеро по лавкам сидят?

Дэниар изменился в лице, будто его ударили. Я не без злорадства отметила, что мои слова причинили ему боль.

– Ошибаешься, – прошептал он побелевшими губами. – Нет у меня никаких детей. И другой жены, помимо тебя, нет и никогда не было.

– Тогда что это?! – потрясла я в воздухе медальоном.

– Мой пропуск на свободу. Айрин, я понимаю, что миниатюра свидетельствует об обратном. Но не делай поспешных выводов и дай мне шанс объясниться. Потом решай, как быть дальше.

– У тебя пятнадцать минут. И ни секундой больше, – наскоро вытерев все же побежавшую по щеке слезинку, прошипела я да с такой злостью, что Дэниар сделал шаг назад и слегка понурил голову.

Спустя целую вечность он вскинул на меня голубые глаза, помолчал, а потом начал говорить – медленно, с трудом подбирая слова:

– За три года рабства я прошел все пять стадий принятия неизбежного. Стоило мне свыкнуться со своим положением, как пришло осознание, что долго я не протяну. Изнурительные работы, отсутствие нормальных условий жизни, сна и отдыха начали сказываться на здоровье.