Счастье с отсрочкой

Тишину в небольшой столовой нарушал лишь стук столовых приборов о тончайший фарфор. То ли муж не считал нужным общаться со мной, то ли слишком устал для разговоров. И неудивительно, ведь он ни разу не позволил себе даже сомкнуть глаз, не то что подремать. Впрочем, у меня тоже не было желания заводить задушевных бесед, которые непременно закончатся ссорой. Сказывалась усталость, немыслимое эмоциональное перенапряжение, преследовавшее меня почти три недели, и нервозное ожидание в преддверии брачной ночи.

Пока Дэниар сосредоточенно жевал, неотрывно глядя в тарелку, я наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц.

И, пожалуй, в сотый раз с момента нашей встречи отметила, насколько сильно за прошедшее время изменился мой бывший жених, а ныне супруг.

Пять лет назад Дэниар был щуплым, можно сказать даже немного хилым. Сейчас же под шелковой тканью на плечах и предплечьях выступали хорошо развитые мышцы. Ранее Престон никогда не позволил бы себе сидеть за столом с расстегнутой пуговицей на вороте рубашки, как делал это в данную минуту.

Впрочем, не видела я ни разу у него и щетины на лице. Теперь же она покрывала щеки, подбородок и немного захватывала горло, успев вырасти за день.

Дэниар перестал жевать и вопросительно посмотрел на меня, едва заметил, с каким вниманием я наблюдаю за ним. Стараясь придать своему лицу выражение безразличной отстраненности, я поддела на вилку кусочек окорока и отправила в рот. Престон хмыкнул, но так и не произнес ни слова.

Как только его тарелка опустела, он поднялся из-за стола и исчез в неизвестном направлении.

– Спасибо, Айрин! Все было очень вкусно, – проговорила я за Дэниара, оставшись наедине с грудой грязной посуды.

Если Престон рассчитывал, что вместе с женой получит еще и молчаливую служанку, то сильно ошибся. Завтра же займусь поиском постоянной домработницы. С этими мыслями я убрала со стола, замочила в большом тазу посуду, вытерла руки и отправилась осматривать второй этаж. Следовало выбрать себе комнату. Дэниар сказал, что это и мой дом тоже.

Раз так, буду делать все, что пожелаю.

Я устало поднималась по истертым ступеням лестницы, ведущей наверх, а тревога, точно яд, разъедала мое сердце."

"«Мы будем спать порознь или в одной постели? Намерен ли Престон консуммировать брак?» – крутились в голове вопросы.

Тем временем я оказалась у массивной двери. Толкнув ее, замерла. Эта комната, очевидно спальня, была декорирована в фиолетово-золотистых тонах и обставлена дорогой мебелью.