Может быть, вы что-нибудь о таких ошейниках знаете?
Тот факт, что драхи могут заявить права на дракона, Дантоса не волновал, из чего я сделала вывод, что отдавать меня блондин не намерен ни при каких обстоятельствах. Возможно, горцы тоже поняли, а может, и нет. Их самих, как вскоре выяснилось, совсем другой вопрос заботил.
– Иши рынто ва! – воскликнул тот, что стоял посередине. Он казался больше и важнее остальных, но что-то подсказывало – по положению все пятеро равны.
Вот после этого непонятного заявления начался гвалт, да такой, что император Ронал, который всё это время сидел во главе стола и излучал уверенность, тоже поднялся и бросил хмурый взгляд на Дантоса.
Ронал, судя по всему, скандала опасался, но скандала не случилось.
– Вы должны это видеть! – выпалил «переводчик», когда драхи закончили галдеть.
– Видеть что? – переспросил император осторожно.
– Это!"
"Выяснить, что дикарям надобно, удалось не сразу. Драхи слишком возбуждены были и объясняться не желали, упорно тянули к выходу. А когда всё-таки сказали, Дантос и Ронал искренне озадачились, я же села на попу и снова начала паниковать.
Причина паники? Да всё та же! В смысле – никаких явных поводов, но где-то глубоко в душе зарождается дикий, неконтролируемый страх. Нечто сродни предчувствию, которое заставляет людей совершать безумные, предельно нелогичные поступки. Нечто совершенно необъяснимое.
Именно глупость испытываемых мной эмоций заставила подняться на лапы, спрыгнуть со стола и направиться к выходу из зала. И всё это на глазах порядком озадаченных мужчин.
Ну а когда переступила порог, поняла – в действительности никакого предчувствия нет, моя паника вполне обоснована. Просто я очень боюсь встречи с собственным прошлым. А раз так – нужно пойти и встретиться, иначе имею все шансы заработать настоящую паранойю.
Не уверена, но, кажется, именно мой жест стал последним доводом. И мы пошли… Все. И Дантос, и император, и парень в строгом камзоле, и драхи.
День выдался солнечным и ясным – на небе ни пятнышка, ни тучки.
Трава в императорском парке зеленющая, птички поют, бабочки порхают. И тем удивительней было осознавать, что сейчас в этом самом парке произойдёт…
Мы замерли у живой изгороди, которая делила парк на какие-то неведомые мне зоны. Впереди простирался огромный участок пустого газона, который, как мне кажется, для подвижных игр предназначался. Дантос, император и секретарь дружно уставились в небо, а драхи не менее дружно вытаращились на меня.
А я чего? Я ничего.
