На середине бассейна не выдерживаю и ныряю, чтобы дальше проплыть под водой, опять кувыркнуться, всплыть и снова к противоположному бортику устремиться.
Должно быть, я похожа на рыбку. Большую, золотую и хищную! А что? У меня же гребень острый и зубы ого-го какие. Правда, у рыб крыльев нет. Но мои крылья сложены и прижаты к спине, так что вполне сойдёт за причудливый плавник. А раз так, то точно рыбка. Неторопливая, но если надо – очень юркая.
– Ну и сволочь же ты, – донеслось от двери.
Маленький дракон резко сбился с ритма, но воды не хлебнул, нет.
Развернулся, чтобы увидеть суровый прищур, поджатые губы и сложенные на могучей груди руки.
Ой. Ну в самом деле ой! Как неудобно получилось…
Я опять развернулась и бодро поплыла дальше, к той самой массажной зоне. Уже не наслаждалась, плыла по-собачьи, всем своим видом доказывая – я без пяти минут утопленница. А все мои ныряния и уверенные гребки… померещилось, честное слово!
Доплыла. Перевалилась через бортик. Кое-как добралась до скамеечки, села и сделала честные глаза.
И тут же услышала:
– Неа. Не верю.
Ну почему мне так не везёт?
Светлость сделала шаг вперёд, прикрыла дверь ванной комнаты и уверенно потопала к шкафчику с банными принадлежностями. Молча и сурово извлекла из недр мебели щётку (уже знакомую, кстати, она раньше в гостевой ванной обитала) и два больших флакона.
Я же по-прежнему сидела на скамейке, так что только голова из воды торчала, и старательно изображала невинность.
– Ты никудышная актриса, – приблизившись, сообщил Дантос.
– Ву-у-у… – надеясь сгладить неловкость, сказала я.
– Ага, ага. Я так и понял.
Блондин положил щётку и один из флаконов на полочку для напитков, содержимое второго флакона вылил в воду. После бодро протопал к панели с краниками и рычажками, и спустя минуту вода забурлила – массажный эффект в действии.
И в тот же момент на поверхности начала появляться белая пушистая пена… Ну а когда эта пена заполнила всю массажную зону, я услышала строгое:
– Отвернись.
Эм… Кто-то собирается снять кальсоны?
– Астра, отвернись, пожалуйста, – повторила светлость.
Я фыркнула и подчинилась. Ишь какие мы… совсем стеснительные стали. И кальсоны на ночь, и отвернись, и слой пены толщиной в ладонь. Будто там осталось хоть что-то, чего я не видела!
Раздался тихий всплеск, вслед за ним новое распоряжение:
– Поворачивайся, зараза.
«Зараза? Я?»
Я подумала и тоже обиделась. Нет, ну а чего он обзывается? Сам меня на тот спектакль спровоцировал! Он же меня практически избил.
