"
"– Говорила, что золото встречу. Говорила, что ты мой мужчина. Говорила, что близнецы у нас будут, рыжие.
Я осталась сидеть, глядя в окно. Всё это и проговорила туда же, в окно. И вдруг я поняла, что он сбросил скорость и съезжает на обочину. Я удивлённо повернулась к нему.
– Миш, что случилось? Тебе плохо?
Он ответил только когда, остановился. Отстегнул ремень безопасности у себя и у меня. Откатился от руля назад. И, нажав какую-то кнопку на моём кресле, развернул меня к себе. Одним рывком перетащил меня к себе на колени и начал целовать, покрывая поцелуями моё лицо.
– Катя, девочка моя любимая. Счастье моё. Никому не отдам, слышишь? – обнял так, что я еле дышала.
– Миш, задушишь сейчас, – выговорила я это куда-то в его плечо.
Он ослабил объятия, но не отпустил. Уткнулся мне в макушку и чмокнул.
– Господи, Кать, – рассмеялся он тихонько, – поверить не могу, что всё это будет.
– А с чего это ты вот так, сразу, поверил всему? – хмыкнула я.
– Может, потому, что сам именно этого хочу больше всего на свете?
– Миш, ну вот зачем я тебе такая?
– Какая “такая”, Кать?
– Уже не первой свежести, с проблемами своими.
Я же до сих пор не могу ни в комнату детей зайти, ни на квартиру к ним съездить. Они мне во снах снятся счастливые, красивые. Говорят со мной. А я потом просыпаюсь и с кровати встать не могу, потому что не для кого.
– Кать, да я, как на свадьбе Антона и Анюты тебя увидел, так и понял, что влюбился. Когда мне отец про такое рассказывал, я не верил, что ТАК бывает.
Да я же после нашего с тобой секса у тебя на кухне, потом всю ночь уснуть не мог. Лежал, в потолок пялился и улыбался, как девственник, только что лишившийся девственности. Кать, я же понимаю, что тебя разница в возрасте пугала всегда. А теперь вот я ещё и калека безногий. Так что это уж скорее тебе надо отвечать на вопрос: зачем я тебе такой?
– Миш, я ведь, только когда ты рядом, могу дышать. У меня же дыра в груди. На работе специально себя нагружаю, чтоб не думать о детях.
На людях быть не могу. Всё время мысль в голове сидит, вот Шурка, как жила, так и живёт, а деток моих нет. И я не желаю этой Шурке смерти, просто поделать ничего с собой не могу. А с тобой рядом я понимаю, что жизнь продолжается. На тебя смотрю и понимаю, что тебе тоже нелегко. Ты не подумай, это не жалость, нет! Скорей уж стимул дальше жить.
Он опять стиснул меня так, что я задохнулась.
– Спасибо тебе, девочка моя. Никому не отдам.
