И я уже молчу про скульптурный торс и депиляцию, по которой и видно, что рыцарь не какой-нибудь бородатый дикарь, отжавший меч на разбойничьем тракте, а из самых что ни на есть благородных идальго.
Эх, вот только в книгах такие и бывают!
Мама перевернула страницу и мечтательно улыбнулась – ну, еще бы! Папа поскреб лысину и привстал. Снова сел. Нецензурно чертыхнулся. Только Лайза – немецкая овчарка и домашняя любимица, подняла голову и удивленно повернула морду в мою сторону – мол, ты чего бузишь, Наташка?
Вот так всегда.
Ну почему собаки гораздо лучше чувствуют людей?
Я кашлянула и солидно погремела чемоданом.
- Эй, родители! – окликнула не без обиды. - Я вообще-то от вас ухожу! А вы сидите себе, как будто так и надо!
- А что, не надо? – откликнулся папа – он у меня еще тот шутник. – Давай, доча, в добрый путь! – махнул рукой, следя за хоккеистами, как кот за расшалившимися мышами. - Как уйдешь, так и придешь! Мы тебе всегда рады! Только пивка на обратном пути захвати, - папа с опаской покосился на маму и осторожно мне подмигнул, - безалкогольного!
Вообще-то уходила я из дома не первый раз, но вот чтобы так серьезно – никогда!
- Наташа, чего случилось-то? – мама наконец-то отложила книгу в сторону и поправила очки.
– На работе что стряслось? Или вновь со своим стоматологом решила сойтись? Ты же Георгия бросила? – нахмурила она лоб. - Или уже нет? Что-то я с вами совсем запуталась!
Мама Жорика не любила. Нет, не так. Моя мама моего бывшего парня терпеть не могла! Но не любила она его не потому, что сама вредная, а потому что он пять лет голову ее дочери морочил, в большой любви клялся, с чемоданчиком в комнату въезжал и выезжал, а сделать предложение руки и сердца так и не собрался.
- Нет, мама, с Жорой мы расстались окончательно! – подтвердила решительно. - Слеза Крокодиловна победила и, кажется, у него есть другая девушка, - добавила я это тише, но мама все равно выпустила книгу из рук и изумленно ахнула.
Рыцарь на всем скаку шмякнулся носом об пол – так ему и надо!
- У кого другая?! – спросила она, открыв рот. От изумления у нее даже дыхания не хватило: – У этого хорька плешивого?
Папа тут же погладил лысину и возмутился, отреагировав по принципу «слышу звон, да не знаю, где он».
- Но-но, попрошу без оскорблений! Чего это я хорёк?
- Да сиди ты, Феякин! Не о тебе речь! Я о Георгии говорю!"
"- А-а, - с пониманием кивнул папа, возвращаясь к хоккею.
