Заехав в подземный паркинг, еще издали заметила «Тойоту» соседа и приготовилась рассердиться, однако подъехав ближе к месту парковки, обнаружила, что Беркутов заметно сдвинул автомобиль в сторону. Не уступил пятачок совсем, но встал так, чтобы я смогла поставить свой «Дэу Матиз» плотно у стены.
Ну, надо же. Для начала неплохо.
Я вышла из машины и осмотрелась. Конечно, это еще далеко не полная победа, но совершенно точно правильный шаг к ней. Так что слово свое боксер, и правда, держал. Однако этой уступки, отвоеванной с боем, было недостаточно, чтобы я вдруг забыла ему все обиды.
А самое главное – поверила в то, что Халк со мной считается исключительно по доброте душевной.
Просто он признал, что кое-кто оказался ему не по акульим зубам!
Закрыв машину, я поднялась на лифте на нужный этаж и вошла в квартиру. Разделась в прихожей. Сняла с себя берет, полушубок и сапоги на каблуках – по пути с работы я заехала домой к родителям и прихватила еще кое-что из своих личных вещей. Время было уже около девяти часов вечера, и Беркутов оказался дома – ужинал на кухне.
И, судя по плотному запаху, витавшему в квартире, ужинал мой сосед курицей очень зажаренной и несчастной, которую прожег насквозь.
Честно говоря, за целый день на ногах я изрядно устала. Мы договорились с Халком друг друга не замечать, но это не означало, что я позволю превратить себя в невидимку или, как мышь, буду сидеть в своей спальне и появляться с темнотой, когда он уйдет спать. Ничего подобного!
Я повесила вещи в шкаф и зашла в ванную комнату вымыть руки.
Вернувшись в спальню, переоделась в футболку и домашние штаны, убрала волосы в хвост и направилась на кухню ужинать.
Вошла молча – ведь соседа-то здесь нет? А значит, можно и не здороваться. Разогрела супчик в микроволновке, включила чайник, достала из холодильника блинчики с икрой и села напротив парня за стол трапезничать, ни в чем себе не отказывая.
Беркутов тоже делал вид, что меня в кухне нет, правда, ел как-то напряженно и не сводил с меня взгляда. Когда чайник закипел, наполнил следом за мной и свою чашку.
Ну и кто тут поставил условие не замечать другого? Еще немного, и дыру во мне протрет. Наверное, не привык, бедняга, что я молчу, вот и таращится.
Амур поглядывал на нас странно, растянувшись лохматым и породистым кобелем под окном. На хозяина я не смотрела, а вот на пса – с удовольствием.
Ох, и красивый пес, густая черная шерсть так и лоснится. Когда войдет в пору зрелости, станет таким, что глаз не оторвать.
