Дрожащая аура отступала перед темным пятном, что ползло вверх по бедру.
– Боже, как больно, – повторяла она.
8Доктор Моросиньский зачесывал свои седые волосы назад. Расстегнутая рубашка открывала серебряный крест на толстой цепочке. Глаза Моросиньского были глубокими и теплыми, будто повидал все страдания мира и все же не потерял веры в людей. Несмотря на это, а может быть, именно поэтому Каролю он не очень понравился. Спрашивал себя об его цвете.
Моросиньский попросил Лидию сделать пару шагов. Она напоминала канатоходца, у которого выбили шест, позволяющий держать равновесие.
Потемневшая аура жалась к коже.
– Прошу мне поверить, это еще ничего страшного, – сказал Моросиньский.
Попросил ее лечь на спину и поднять больную ногу. Удар по пятке вызвал сноп пурпурных искр. Лидия крикнула.
– Да, запустили вы себя. Но, как я сказал, проблем не будет. И все же немного поработать придется. Сделаем анализы, я выпишу направление на морфологию крови и мочи. Проверим белок и сделаем тест Ваалера-Розе, а начнем с рентгена.
Я уверен, что он покажет склеротизацию надкостницы.
– Что это для меня означает? – спросила Лидия.
– Если мой диагноз подтвердится, а скорей всего, так и будет, то вы пробудете в больнице максимум неделю. Зато реабилитация займет некоторое время. Пациент с эндопротезом учится всему заново, почти как ребенок.
– И правда. Старый человек чертовски ребенка напоминает.
Какой же твой цвет, сукин ты сын, думал Кароль. Ну, какой? Он представил себе ауру Моросиньского в виде змеиной кожи, наброшенной на спину.
И все на этом.
Он видел ауры только тех людей, которых любил.
9"
"Мейлы перестали приходить уже много недель назад, а телефон молчал, и Кароль начал сам обзванивать, сперва знакомых, а потом и незнакомых, и под конец уже набирал номера подряд во всех известных ему редакциях и издательствах. Везде слышал одно и то же – работы стало меньше, денег стало меньше. Он отложил телефонный аппарат под монитор и лишь изредка на него поглядывал.
Разместил объявление. Еще студентом он написал несколько дипломов и курсовых. Решил, что может к этому вернуться. Сформулировал неоднозначно, так, чтобы никто к этому не придрался. И тут же пожаловался Нике, что сделал ошибку. Те дурни, что неспособны написать и фразы, просто его не поймут. По мнению Ники, он мог бы поискать настоящую работу. Сразу же спросил, в чем заключается такая настоящая работа и чем она отличается от того, что он делает сейчас.
