Использовали перчатки и старались не смотреть.
Тем временем быка давно уже не было. Он взглянул на Вильчура и ушел, миновал еще магазин «Россманн» и пересек парк с Собором Мира, оставив в онемевшем пасторе ощущение близкого конца света. Потом двинулся по железнодорожным путям, сопровождаемый визгом стали и криками перепуганных пассажиров, что рискнули путешествовать составом. Старухи, в безопасности за оградами, глядели на него, словно знали, откуда пришел и куда направляется. Последним, кто его повстречал, был мальчишка, ходивший за грибами.
Он рассказывал позже, что видел бредущую через поле корову, в два раза больше обычной. Над животным висел плотный вихрь кричащих птиц. Мальчик помчался к своим, а бык нырнул в ржавеющую листву леса и исчез.
Я хотел бы сказать, что навсегда. Он ушел из Рыкусмыку, так, как я пожелал, не более, но и не менее. И все же я знаю, что до сих пор он где-то есть. Где-то там.
10Мои два желания – то первое, давнишнее, и второе, недавнее, – были исполнены.
Мать мою звали Бешенство, а я через много лет наконец перестал слышать.
Скрежет умолк. Я сел под арками и думал обо всем, что случилось, задумываясь, мог ли я изменить ход событий. Пришел к выводу, что не мог. Когда настали сумерки, я отбросил эти мысли, поглощенный неизвестным мне доселе миром звуков."
"Кто-то, скорей всего в соседнем доме, насвистывал веселую песенку. Она ему все никак не надоедала. До меня долетали отголоски разговоров у Дызя, ворчание двигателей и звук вечернего автобуса из Легницы, въезжающего на остановку.
Люди выходили, прощались друг с другом. Их шаги были громкими. Кто-то смотрел боевик, полный выстрелов. Полицейские, забирающие тело Вильчура, злобно сопели, сопел и потный муж с рукой жены на губах. На Грюнвальдской включилась автомобильная сирена.
Городок смолкал перед полночью. Но не для меня. Незнакомец все еще насвистывал веселую песенку, которая словно звучала где-то ближе. Рыба ударила в Бжанке, проскочила куница, хлопнула дверь, бутылка выкатилась из руки пьяницы, вызвав искренний всхлип.
Становилось все темнее, и наконец я услышал это, сидя на стуле под мигающим фонарем. Я расплакался, а незнакомец засвистел громче и явственней. Первая капля рассвета чуть побелила ночь, тучи урчали дождем. Заиграло радио. Автомобиль продирался сквозь туман. Щелкали зажигалки. Я продолжал сидеть, свободный от всяческой темноты. Пришла предрассветная серость, потом рассвет. Распелись птицы. Кружили мусоровозы и почтовый фургончик.
