– Поздравляю, у вас есть готовый первый номер мне на замену. Можете меня, наконец, снимать и в запас, – вывалил я Истомину свои мысли.
– Опять хрень порешь? Какой запас, какая замена?
– Ну, ты же сам хотел меня больше никуда не пускать.
– Ты про младшего брата? Ну, и как он тебе? – усмехнулся Истомин, переведя разговор.
– Я же сказал, готовый первый номер. День стрелял из ВСК, целый день. Сейчас отдохнет пару дней, плечо пусть заживет, я-то знаю, каково это, хоть он и храбрился.
– Значит, я не ошибся, привезя его тебе! – с удовольствие заметил Истомин.
– Петрович, а ты зря на меня обиделся, я ведь и не против «завязать», – я выдохнул, наконец-то сказал.
– Молодец, Серега. Ну, в самом деле, хватит уже. Ты меня сегодня обидел, а я ведь тебе о награждении хотел рассказать.
– Да ладно, не злись, Петрович, извини. Сорвался что-то.
– Товарищ Сталин тебя в Москву вызывает, хочет там наградить.
– А как же его слова о том, что мы, к его сожалению, бойцы невидимого фронта?
– Времена меняются, может, передумал.
– Знаешь, Батя, а я ведь суеверный. Можно не поеду, что-то совсем вот не хочу.
– Ты мне это брось. Тебя Верховный ждет, пообщаться хочет. Это мне Палыч сказал.
– Когда выезжать?
– Награждение послезавтра, завтра вечером уедем.
– Поездом?
– Нет, за мной же самолет закреплен. По приезду, к Палычу, потом спать, с утра в Кремль.
– Ясно. С утра поедешь со мной в школу?
– Что давать будут? – шутит командир.
– Поставлю Хану свой прицел, пусть себя покажет.
– Ну что же, думаю, стоит посмотреть.
– Если помнишь, с «веслом» Мурат тогда был лучше меня.
– Ну, это было тогда.
Утром Хан «убил» всех. Снова три выстрела, и мишень на двух километрах упала. Все охренели. Я ему сразу, не скрывая, объявил, что готовлю его на замену себе. Думаю, парни с ним сойдутся, хотя и расстроятся, узнав, что я их скоро покину.
Награждение было как всегда помпезным. Что-то меня это так утомляло, половину присутствующих я не хотел даже видеть. В основном это были всякие партийные деятели, ну вот не перевариваю я их.
Они тут при дворе такие дела крутят, что мне и здороваться с ними противно. Как Сталин начинает кому-то из генералов благоволить, они сразу стараются «любимчика» в дерьмо окунуть. Врут, доносы пишут, и чего их Верховный держит? Нули ведь полные. Постоянно лебезят перед теми, кто старше их по чину, фу, ладно…
Повесили мне ни много ни мало целый орден Ленина. Он у меня уже не первый, но все равно приятно.
