Счастливы вместе

А в детстве, когда я болела, пел песенки.

«Так», — думаю, выйдя на кухню, — «Пихта и меновазин». И продукты сейчас привезут. Суп сварить ему, что ли? Когда прихожу, вижу — папа уснул. Прямо так, сидя, дремлет на кресле. Тихонечко трогаю воду. Плеснув из чайника каплю горячей, спешу размешать, чтобы он не обжёгся.

Такая волна бескорыстной любви накрывает, что хочется сесть рядом с ним, расчесать ему пальцами волосы, вытереть капельки пота со лба и прижаться губами к макушке.

«Папулечка, миленький», — думаю я.

А когда-то ты был воплощением силы. Улыбаюсь, подумав, что он и сейчас остаётся в моём представлении главным примером мужчины. А папа сопит, видит сны…

На кухне, взглянув на часы, я решительно жму пару кнопок. И быстрый набор выдаёт номер мужа. Он отзывается:

— Рит! Я сейчас, собираюсь уже.

— Не спеши, — говорю, — Я останусь с ночёвкой.

— А чего? — напрягается он, — Так всё плохо?

— Да не то, чтобы. Просто…, - вздыхаю я, — Ты сам справишься? Соньку уложишь, проследи, чтобы Севка поел.

— Не волнуйся, Маргош, — убеждает меня, — Всё пучком! Ты сама там гляди, не простынь.

— Не простыну, — смеюсь приглушённо, — Я ж на допинге.

Под допингом я имею ввиду разнообразные бады, которыми Ромка спонсирует нас в «переходный» сезон.

— Перед сном позвоню? — уточняет.

— Буду спать без тебя, — он вздыхает на том конце провода.

— Можно подумать, впервые, — смеюсь.

— К хорошему быстро привыкаешь, — констатирует он.

— Что правда, то правда.

Папу с трудом удалось разбудить. И заставить его перелечь на диван.

Накрываю болезного пледом. На ногах шерстяные носки.

— Всё, лежи. Чай потом. Я останусь с ночёвкой.

— Ты серьёзно? — бормочет сквозь сон.

— Конечно! Опять наплюёшь на лечение, что мне делать с тобой? Взрослый мальчик, — я глажу его седовласую голову.

— Старенький мальчик я, старенький, — мямлит отец, отдавая себя в благотворные руки Морфея.

В моей старой комнате всё, как обычно. Порой приходила сюда ночевать, когда с Ромкой ругались! Сажусь на кровати, припомнив, какой я была в юном возрасте.

Скромницей, паинькой. Наверно теперь тороплюсь наверстать? Помню, читала романы с фонариком, под одеялом. И на самых пикантных страницах сгибала листы. Чтобы после вернуться к ним и перечитать. Где эти книжки? Наверное, в тумбочке?

Я позволила Лёньке уболтать себя на СПА салон. Правда тот, куда она нас записала, оказался закрыт из-за срочной проверки.