И вот теперь Дин предлагает мне лететь без него.
Папа ошибался. И был прав. Он был прав и ошибся. Да, Дин совсем потерял голову от горя. Но, может, ему нужно было потерять голову, чтобы узнать, что жизнь совсем не идеальна, что в ней случаются плохие вещи и что, когда они случаются, ты не можешь просто взять и перестать жить.
Улыбаясь, я протягиваю ему конверт обратно.
– Я откажусь от проекта.
Дин начинает злиться.
– Кошечка Элли…
– Но не из-за папы, – перебиваю я его. – Хотя я рада узнать, что он не против переехать, если мне выпадет возможность поработать в Лос-Анджелесе.
Я отказываюсь, потому что эта роль не для меня. Я не чувствую связи со своей героиней. К тому же по договору мне придется согласиться на семь сезонов, если сериал пойдет на ура. Я не собираюсь отказываться от семи лет своей жизни, чтобы играть роль, которая мне совсем не нравится.
– О, ну что, ладно. Наверное, мне нужно было сначала посоветоваться с тобой и только потом покупать эти невозвратные билеты.
– Думаешь?
Усмехаясь, Дин снова притягивает меня к себе на колени, и я обхватываю его ногами за талию и руками за шею.
Я пытаюсь поцеловать его, но он опять начинает говорить:
– Я тоже принял несколько важных решений.
Я поднимаю брови.
– Ах так? И какие же?
Его щеки краснеют, и я не упускаю возможности подколоть его.
– Матерь Божья, ты покраснел! Так, теперь я сгораю от любопытства. Рассказывай!
– Я, э-э-э… собираюсь стать учителем физкультуры.
Я открываю рот.
– Ты шутишь?
Дин выглядит смущенным.
– Мы с тренером Эллисом обсудили все мои варианты.
Оказывается, частные школы любят, чтобы все было быстро, и снижают требования к соискателям. Ученая степень мне не нужна, но она не будет лишней. А когда я был в Нью-Йорке, то позвонил в приемные комиссии Нью-Йоркского университета и Университета Колумбии. И там, и там мне сказали одно и то же: я могу повысить свою квалификацию. Всего один дополнительный год учебы: кинезиология, валеология и все такое. Но я смогу одновременно учиться и преподавать, хотя это будет зависеть от школы, которая возьмет меня.
– Он неловко ерзает на месте. – Я сделал кое-что ужасное.
– Ого! И что же?
– Воспользовался фамилией Ди Лаурентис, когда созванивался с членами приемной комиссии.
Я еле сдерживаю смех.
– Ох, милый, все хорошо. Это же во благо, правда?
Эх, это же так здорово, если Дин будет работать с детишками! Он сможет изменить их к лучшему, поможет им обрести уверенность в себе, стать настоящими спортсменами, хорошими людьми.
