А когда вылизывал твою киску – тоже ничего себе?
Я стараюсь не обращать внимания на то, как тут же сжалось у меня между ног, и хмуро смотрю на него.
– Элли, – сердито говорит Меган.
– Прости, что?
– Я спрашивала про твою пьесу. Репетиции ведь начались на этой неделе, да? Как успехи?
– Отлично, – рассеянно отвечаю я, потому что не могу разобрать, набирает что-то Дин или нет. Надеюсь, что нет. – С парнем, который играет моего погибшего мужа, очень даже весело. А как у тебя дела?
– Плохо.
– О, мне так жаль, солнышко.
– Я знаю, что Мег недовольна тем драматургом, с которым они пишут в паре, и не виню ее, потому что это самый напыщенный придурок на всем театральном факультете. Он пишет очень пафосно и перенасыщает свои пьесы острыми переживаниями. Наверное, считает себя реинкарнацией Артура Миллера.
– Слэйд обожает переписывать целые сцены прямо во время репетиций. – Мег показывает пальцами кавычки, когда называет его имя, и Фитци усмехается.
– По-моему, ты не в курсе, как использовать кавычки, – сообщает он ей.
– Да нет, знаю. Слэйд – это не настоящее имя, на самом деле его зовут Джошуа Сандески. – Она фыркает. – Этот козел так много о себе мнит, что меня удивляет, как из его самодовольной задницы не выскакивают его маленькие коричневые копии.
Парни улюлюкают от отвратительной картины, которую нарисовала Мег.
– В первый день занятий мы все должны сесть в круг и представиться своим сокурсникам-актерам, – Мег смотрит на меня, – Помнишь?
– О, еще как, – сухо отвечаю я.
– Итак, – обращается она к Фитци, – он встает и говорит: «Я Джошуа Сандески, но известен под именем Слэйд.
Обратитесь ко мне как-то иначе – я не отзовусь». И он не шутил. Каждый раз, когда преподаватель называл его Сандески, этот дебил полностью игнорировал его.
– В жизни не встречал таких дегенератов, – замечает Дин.
Черт, его рука снова двигается.
– А мне кажется, это очень смело, – не соглашается Холлис. – Знаете что? К черту все! Я возьму пример со Слэйда и тоже выберу себе псевдоним. С этой минуты вы можете называть меня только Тандер[9].
Я украдкой читаю последнее сообщение, и у меня снова прерывается дыхание.
Он: Мой член сейчас тверже камня. Умираю, как хочу оказаться внутри тебя.
В этот раз я не доставлю ему удовольствия. Если не буду отвечать, он когда-нибудь перестанет, верно?
Нет.
Сообщения продолжают сыпаться, одно развратнее другого.
В следующий раз все будет медленнее. Хочу насладиться каждой секундой.
Максимально медленно, детка.
