Так, ну это просто грубо. Мы с Райаном только собрались повеселиться. Я не позволю Дину все испортить.
Крепко зажмурившись, я переношусь обратно в свою фантазию. Но я уже не в гостиничном номере и не с Райаном. Я на хоккейном катке с Дином, и мы страстно целуемся на льду.
Еле сдерживая новый стон, я трясу головой, чтобы избавиться от этой сцены, и приказываю своей руке остановиться. Боже мой, куда зашла эта фантазия? Лед холодный. Кому захочется замерзнуть до смерти, занимаясь на нем сексом? И почему Дин покрывает поцелуями мое обнаженное тело? Команда в любой момент может выйти из раздевалки и застукать нас…
Я ловлю кайф, оттого что нас в любой момент могут застукать.
Досадливый стон вылетает из меня до того, как я могу его остановить. Признание Дина – это не часть моей фантазии, это самая настоящая, реальная жизнь.
В тот вечер я спросила его, почему он не занимается сексом в своей комнате, и его веки тут же потяжелели, а голос источал чистый секс, когда он ответил, растягивая слова: «Я ловлю кайф, оттого что нас в любой момент могут застукать».
Да, Дина Ди Лаурентиса возбуждает мысль о том, что его могут застать в самом процессе.
И думаете, на этом признания закончились? Конечно, нет. Иначе бы он не задался целью всю свою жизнь изводить меня. За первым откровением последовало второе: «А если нас застукают, мне понравится, что на нас будут смотреть».
Я сгораю от страсти к эксгибиционисту. Проклятье, может, я тоже эксгибиционистка? Потому что вместо того, чтобы остановиться, я продолжаю фантазировать.
– Лучше тебе кончить побыстрее, детка. – Дыхание Дина щекочет нежную кожу моего бедра. – Иначе мои товарищи по команде выйдут из раздевалки и увидят меня, зарывшегося лицом в твою киску.
Мое дыхание учащается. Я сжимаю одну грудь, легонько поигрывая соском. Другая рука ласкает клитор. О, я такая мокрая, и клитор уже набух от желания. Я практически ощущаю язык Дина, выписывающего по нему круги.
– Тебе это нравится, да? – Подушечка его пальца поглаживает мою щелочку. – Ты такая мокренькая.
Он засовывает в меня палец.
Нет, это я засовываю в себя палец. Грудь оставлена, и теперь обе мои руки расположились у меня между ног – потирая клитор одной и вставляя в себя палец другой, я мелю на матрасе и воображаю, что это все Дин.
– Войду в тебя прямо здесь, на льду, Элли.
Мои пальцы на ногах сжимаются, напряжение уже невыносимо.
