Ты используешь эти часы с пользой, я научу, как и что тебе нужно будет делать, что и кому говорить. Навещу тебя ночью, когда светлости будут десятые сны видеть, а сейчас мне надо уходить. Постарайся вести себя естественно, помни, что лорд ничего не должен заподозрить! Я доделываю амулет, который поможет тебе не терять голову, передам его тебе за ужином.
Мужчина замолчал, прислушиваясь.
— Два дня, Наташа, продержись всего два дня, и я нас вытащу!
После чего ободряюще кивнул попаданке и скрылся за дверью.
Легко сказать — продержись.
А как, если рядом с лордом ведёт, словно она наркоманка со стажем? И Адриан облегчать ей участь не спешит. Наоборот, при каждом удобном случае прикасается, обнимает, мимолётно целует, и тогда ей совсем плохо. Вернее, хорошо, но той частью разума, на которую притяженье не действует, она понимает все последствия этого хорошо.
К счастью, вечером Ловерид умудрился передать ей амулет.
Мужчина будто бы случайно встретился с ней возле столовой, покачнулся, теряя равновесие, и на секунду схватился за край Наташиного рукава.
После чего выпрямился, пробормотал извинения и за весь ужин ни разу в её сторону не глянул.
Натка озадачилась — где же обещанный амулет? Украдкой осмотрела себя и решила, что он просто сплёл заклинание и «привесил» его на неё, когда задел за одежду.
Кстати, рукав…
Осторожно пощупав его, Натка уколола палец.
Булавка! Не английская, а такая — как гвоздик.
«Хоррошая вещь. Закрепи тщательнее», — мурлыкнула в голове Мурка.
Легко сказать…
Но исхитрилась наживулить булавку, словно та иголка, и Наташа собирается прострочить рукав.
С амулетом переносить присутствие и прикосновения лорда стало намного легче. Нет, Адриан ей по-прежнему нравился, но голову больше не туманило, и мозг не отключался.
Правда возникла новая проблема — как себя не выдать? Леона должна думать, что Натка по-прежнему под магией связи, да и Адриан тоже.
Пришлось искать в себе артистические способности. Говорят, в каждом человеке они есть, в той или иной мере.
Видимо, Наткина доля пошла кому-то другому, потому что притворяться получалось из рук вон плохо. Спасало только то, что Адриан ей на самом деле нравился, а Леона слишком презрительно относилась к новоявленному Агериту, чтобы замечать нюансы.
Вечером, накануне дня Х, Леона, ворча, помогла Натке облачиться в бальный туалет.
Стоило затянуть на платье последний шнур, как в столовую, на время превращённую в примерочную — даже большое зеркало поставили — вошёл Адриан.
