Сдавайся, это любовь…

По-настоящему добрым утром…

– Так, всё, – Кирилл посмотрел на часы и поднялся. – Сыночка-верзилочка, моешь посуду, а я – на работу.

– А я-то думал, ты нормальный чел, – наигранно расстроился Витька, но тарелки со стола все же собрал. Я дёрнула удивленно бровью и пошла следом за Кириллом. Он одной рукой надевал джинсы, второй листал что-то в телефоне.

– Что дальше, Чибисов? К родителям моим поедешь?

– Если надо, то и к родителям поеду. Хоть кто-то же должен тебе мозг промыть? Моя ты, малыша, уже моя. До последней клеточки, – он вскользь улыбнулся, а потом кивнул на сигареты, спрашивая разрешения закурить.

Я махнула рукой, а Кирилл скрылся за балконной дверью, отвечая на входящий звонок. Курил и смотрел не на город, а на меня. В упор. Пристально. И разговор этот был странным. Чибисов молчал, по инерции кивая головой, будто внимательно слушал важную информацию.

Мать моя женщина… Это что – признание было?

Сухое, правдивое и по-мужски искреннее?

Включила утюг, разложила его смятую футболку на доске и стала гладить.

А я? Влюбилась? Почему все в нём такое странное? Прямое, жесткое, требовательное? А главное – почему во мне это все так сильно откликается?

Краем глаза осматривала себя в зеркале, а когда взгляд скользнул по волосам, то взвизгнула! И никто ничего не сказал же! Отставила утюг, стянула резинку для волос, пытаясь собрать взъерошенную кипу во что-то более-менее приличное. Вот неужели ему это нравится?

Мой крепкий сорок шестой размер, эта грудь, которой в случае чего можно и придушить к херам собачьим, серый и безжизненный цвет лица, хоть и с прорывающимся румянцем.

Люся, заткнись! Просто прекрати себя топить, жалеть и гробить! Если б ему это не нравилось, стал бы он тебя дрюкать, как ненормальный?

– Теперь эту футболку я повешу над кроватью в рамку. К ней прикасалась лёгкая рука моей малыши, – Кирилл вошёл в спальню, убрав телефон в карман джинсов. Но замешательство его было недолгим. Уже очень быстро я оказалась припечатанной к его груди, чувствовала жар кожи и впитывала учащенный ритм сердца.

 – Предчувствие у меня нехорошее.

– Да ты Ванга, Чибисов? Сколько в тебе качеств сокрыто? И доктор, и ёбарь, и психологическая помощь на выезде, а теперь ещё и предсказания.

– За ёбаря мерси, конечно, – Кирилл сжал мои бёдра, прижал к себе крепче, чтобы я ощутила его твердый агрегат. – Но не дразни, малыша. Сына там так увлечен мытьем посуды, что даже не услышит твоего милого писка.