Сдавайся, это любовь…

– Кирюша, а ты приходи завтра, я тебе пирожков с морковкой напеку, – старушка словно и не замечала абсурдности ситуации: полуголый майор с бумажной пилоткой на голове и адвокатом на руках, обвешанный обоями и валиками. Она будто это видела каждый день! Всё прижимала руки к груди в благодарном жесте и чуть ли ни слёзы смахивала от восхищения его персоной. Ещё одна жертва обаяния этого распущенного мерзавца.

– Буду, Марь Ивановна. Как штык!

– Ты что, совращаешь Марь Иванну? Распущенный мерзавец ты, Чибисов!

– Не, мой помощник майора в трусах теперь служит только твоим войскам, – Кирилл нервно топтался у лифта, поглядывая то на часы, то на монитор над лифтом.

– Ты что, проверял? – взвизгнула я и вонзила ногти ему в спину.

– Ага. Сначала испугался, потом даже по глупости к доктору хотел податься, пока мудрый человек не подсказал, что это любовь, – он будто и не заметил кары за свои неосторожные слова, лишь смачно поцеловал в шею.

– Слушай, тебе не кажется, что когда я говорила про десять свиданий, то немного другое имела в виду? – нарочно пропустила это гадкое слово, способное разрушить любые, даже самые крепкие отношения.

– Что имею, то и введу, – заржал Кирилл и уже было хотел войти в лифт, как противный скрипучий голосок раздался за нашими спинами.

– Подождите! – быстрый цокот каблучков становился все громче, а шаловливые пальцы Кирилла забирались мне под юбку всё глубже. Его глаза становились тёмными… От сероватой дымки не оставалось и следа, и беспросветная мгла морока поглощала всё вокруг.

Мои здравомыслие, такт и боязнь чужого мнения смыло! Пламенем все вспыхнуло, наверное, поэтому мне было настолько все равно, что сейчас обо мне подумают. Уложила голову на крепкое мужское плечо, зарылась пальцами в его волосы и втянула опьяняющий аромат силы. Дышала. Забирала всё, что было моим. Мой…

Эти три буквы жгут изнутри уже давно. Смотря на вспыхивающий экран смартфона, видела: «Мой!», пробегаясь по сухому тексту документов, постоянно спотыкалась и улетала в тягучие воспоминания его ласк и душераздирающего шёпота: «Моя».

– Людочка? – заикаясь, пробубнила соседка, чьи волосы, с момента нашей последней встречи, стали ещё рыжее. Она замерла, не понимая, то ли ей лучше выйти и оставить нас наедине, то ли поддаться любопытству.

– Не стесняйтесь, – Кирилл шлёпнул кулаком по кнопке моего этажа и снова отвернулся, даже не посмотрев на виновницу заминки. – Проходите, не стесняйтесь.