Сдавайся, это любовь…

– Товарищ майор! – стук в дверь отвлёк нас друг от друга, а ещё через мгновение в кабинет всунулась наглая морда Лёхи Генеральчика. Он закрыл своей огромной ручищей лицо, чтобы не дай Бог не увидеть ничего лишнего. – Я не смотрю! Ничего не вижу, чесслово! Нас в управление к генералу вызывают! В отделе истерика, все тебя ищут, Кир…

Молчал, не понимая, как после того, что я только испытал, можно вернуться в реальность. Как, побывав на краю неба, где всем телом ощущаешь эйфорию, ты можешь спокойно поехать на «ковёр» к пузатому генералу? Не понимал…

Но и от этих мыслей меня отвлёк звук… звук падающего стула.

Анечка вскочила, как ужаленная, переворачивая кресло прямо на пол, а потом бросилась к окну, путалась в вертикальных жалюзи, рвала руками ленты регуляторов, пытаясь пробраться к подоконнику. Схватила лейку и стала делать вид, что поливает искусственный цветок… Бедолага.

Какого, мать твою, здесь происходит?

– Чибисов? Я хоть туда попал? – хрипел Генеральчик, мучаясь от желания убрать ладонь.

 – Ты тут?

– Я могу убрать руку? – с облегчением выдал Лёха, но Анечка так отчаянно замахала ладонями, что мне страшно стало, что сейчас руки вывихнет, так отчаянно она подавала сигналы нам с Люсей.

Малыша тихо икала, стирала слёзы, непонимающе переводя взгляд с Лёхи на Аньку. А потом посмотрела мне в глаза и пожала плечами.

– Нет! – не выдержав, вскрикнула Лисицына и пулей вылетела из кабинета, намереваясь проскользнуть между широкоплечим капитаном и дверным косяком.

Но не учла момент, что Лёха всё же мент… А нас, как щенков, дрессируют, пытаясь выработать правильные рефлексы. Вот именно это и продемонстрировал Генеральчик, сам того не желая, выставил ладонь и упёрся в косяк. Анечка с такой силой впечаталась в его руку, что мы с Люсей аж вздрогнули, а когда по белой рубашке Лёхи потекла кровь, вовсе вскочили со стула.

– Оденься! – шикнул я, задвигая Люську себе за спину. – Генеральчик, какого хрена?

– Да я ж ничего не видел! – начал было он оправдываться, пытаясь схватить врачиху за плечи, чтобы провести первичный осмотр.

 – Девушка, простите… Я не нарочно! Я…. Аня?

– Чёрт! – проорала Лисицына и, сжав нос пальцами, бросилась наутёк.

– Ну, ты и придурок. А я всё думаю, чего это друг мой в холостяках до сих пор? Ведь старше меня, а всё бобылём ходит, – повернулся, помогая Люсе застегнуть молнию на юбке, поправил хлопковую блузку, быстро поцеловал в макушку и сел, чтобы надеть ей туфли.