Сдавайся, это любовь…

 – Я вчера в баре барыг скрутил, а они ради фана вместо экстази толкали виагру!

– А кровь закипает? – я допил кофе, затушил сигарету и спрыгнул с подоконника.

– Не знаю… – Моня растерянно дёрнул плечами.

– Узнаешь, тогда и приходи.

– А на тебе и проверим, друг, – Моня хлопнул мне по плечу, заискивающе заглядывая в глаза.

– На себе пробуй, придурок. Только потом не плачь, что стручок твой ссохся.

– Кирилл, ты че злой-то? – Ярик скинул свою противную улыбоньку и отошел от меня, очевидно, вспомнив о самосохранении.

– Кто есть Гвоздь, Монин? – голос любимого начальника заставил парней подскочить со своих мест и выправиться, как алые паруса.

– Колесо проколол я, – сдернул с вешалки куртку и развернулся к Николаю Ивановичу Гвоздеву, так сказать, фасадом. – Здравия желаю.

– Чибисов, вот что ты за жук навозный? – с ходу начал босс. Он словно готовился к этому разговору и был уже заряжен задолго до него, поэтому и пятнами красными пошёл ещё с порога.

– Отстраняйте, – я сгреб со стола лопатник, корочки, ключи и сигареты. – Что ж вы меня постоянно пугаете-то?

– А тебя если не пугать, Чибисов, ты ж город беспределом накроешь!

– Кому-то беспредел, а по мне, товарищ полковник, реальные действия, – стиснул челюсть и сделал шаг, чтобы обойти «полкана» справа, но тот быстро среагировал и выставил руку.

– Майор… Кх-кх… Капитан Чибисов, это что за неуважение к старшим по званию? – старик сверкал не только звездами на погонах, но и злобой в поблекших глазах.

– Все нет, товарищ полковник. Взяток не беру, по заказу папенькиных сынков не сажаю в педагогических целях и за зелененькие потом не отпускаю. Поэтому никак нет…

– Разрешите уйти? – Проблеял Монин и, схватив Генеральчика, стал позорно покидать поле боя вдоль стеночки.

С Гвоздем ссориться никто не хотел, помня, что скоро сезон отпусков, а этот педрила чуть что, сразу лишал не только премии, но и морского воздуха и горячих телочек на дискотеке. Когда дверь хлопнула, Гвоздь расслабился и отошел на безопасное расстояние.

– Кирилл, – старик вздохнул и опустился в кресло Генеральчика, выкатившись так, чтобы перекрыть мне все пути отхода. – Ну, походишь в капитанах, шум стихнет, и вернем мы тебе звание.