Сдавайся, это любовь…

Фуууу… С капустой? Они специально, да?

– Доброе утро, милая, – Кур быстро отряхнул руки и стыдливо клюнул меня, изобразив поцелуй. – Ты вчера поздно пришла.

– Вернее, рано, Людмила, – проскрипела Зинаида Борисовна, сверкнув недобрым осуждающим взглядом. – Я вчера приехала к вам в гости, а в холодильнике шаром покати… Вот! Пришлось мчаться в магазин. Мы с Мишенькой с утра уже накрутили котлет, а сейчас пару противней вареников сделаем, чтобы вы тут с голода не опухли.

– Какая прелесть, – я отвернулась и ребром ладони вытерла слюни мужа с верхней губы.

Подошла к кофемашине, поставила чашку и стала отсчитывать спасительные секунды, чтобы смыться из кухни. Но у свекрови, очевидно, на меня были совсем иные планы.

– И что же это у тебя за работа такая, Людочка, что ты, замужняя женщина, приходишь домой почти в шесть утра? – её писклявый голос вибрировал в ушах, сотрясая всю мою выдержку, что и так держалась на тооооненькой ниточке из привитого с детства уважения к старшим. Я косила глазами в сторону Миши, но тот с высунутым языком дубасил комок теста и делал вид, что ничего особенного не происходит.

– Работа, которая позволяет закупаться не в магазине у дома, а в супермаркете с фермерскими продуктами, чтобы Мишенькин гастрит вдруг не обострился, – стиснув зубы, пробурчала я, вспомнив вчерашнюю эсэмэску из банка на двенадцать тысяч рублей. Кстати, это и было последней каплей. Я даже не планировала идти с девками в бар, хотела просто уехать домой и полежать в горячей ванне, сбросив напряжение после адового судебного заседания, которое, к слову, я выиграла! И в очередной раз утёрла нос этому гадкому старикашке Печёнкину! Ему уже на печь пора, а он всё пытается бодаться со мной.

– Это мелочно, низко и недостойно – попрекать мужа копейкой! – Зина было вскочила, но Миша дернул головой, жестом осаживая мать. Ага… Значит, не так уж он и увлечен избиением теста.

– Согласна, – я сделала спасительный глоток и взобралась на подоконник. Достала из ящика сигареты и закурила, игнорируя немое возмущение свекрови.

– Так, где ты была? – не унималась Зина. Движения её становились резкими, рваными, а вареники – уродливыми и похожими на пожеванную верблюдом жвачку.

– Работала, – я пожала плечами, прожигая в затылке мужа дыру.