Сдавайся, это любовь…

Воруют базу, уводят клиентов, методично смазывая мою шею маслом, чтобы вздернуть было легче.

Лёвка Доний был отвязным балагуром и оптимистом, поэтому видеть его в столь подавленном состоянии было максимально странно. Я даже завис, не понимая, что и сказать.

– Так давай задушим тварь? Пока меня не уволили.

– Во-первых, надо найти её, а во-вторых, Кирилл, твоя морда уже примелькалась. Спалимся…

– Есть у меня один должник, он нам и поможет. Генеральчику поручу, он ищейка что надо, да и харя его незнакомая. Только тряхнуть твой муравейник нужно, понимаешь? Пусть начнётся небольшая паника, тогда и выбивающихся из строя легче искать.

– Что ты предлагаешь?

– Сместить фокус внимания, пусть задёргается, начнёт проявлять инициативу. Поверь, когда в гнездо залетает чужой дрозд, владелец гнезда появится сам, – я опрокинул ещё одну стопку по горячим следам и только тогда откинулся на мягкую спинку, чтобы попытаться расслабиться.

– Здравые мысли глаголишь, Чибисов. А у тебя в чем жопа?

– Так в том же… Только дрозд уже летит в моё уютное гнёздышко.

И стучать он будет ой как знатно, чтобы кресло тёплое занять.

– Как сказал один мудрый и немного датый мудрец, – заржал Лёва и со всей своей богатырской дури треснул меня по плечу. – Смести фокус внимания с этого дрозда на себя.

– Засранец ты, Лев Саныч, засранец… Стоп! А Гера куда намылился? – я обернулся как раз в тот момент, когда разъярённый Керезь выскочил из-за приватного столика в углу зала и рванул к выходу.

– Это что за Ветер перемен тут разыгрался? – Лёва вдруг скинул маску задумчивости, а на лице его заиграла такая мечтательно-влюблённая лыба, что даже смешно стало.

Но ненадолго… Потому как из беснующейся толпы выплыла моя новая, но пиздец как хорошо знакомая Людмила Аркадьевна Курочкина.

Моя челюсть сбацала рядом с Лёвкиной, а глаза должны были выпасть и покатиться следом за шикарной женщиной.

Я, как чумной, смотрел вслед её ошеломительной фигуре и бесконтрольно генерировал все новые и новые позы, что не успел опробовать.

Ещё даже не вдохнул запах её кожи, не ощутил нежность пушистой копны волос, не насладился соблазнительными пропорциями, а член уже стал болезненно каменным. Да и вообще, кровь забурлила, то с силой ударяя в мозг, то отливая, лишая способности мало-мальски соображать. Как собачонка, смотрел на лакомство…

Эта её шикарная аппетитная задница, крышесносные сиськи и длинные ноги с тоненькой щиколоткой.

Мог бы – непременно объявил бы в розыск собственную выдержку.