Сделаю тебя любимой

Надену кроссовки, которые валяются в багажнике.

То, что теперь я в обуви, бандит никак не комментирует. Просто забирает из багажника сумку для роддома, спортивную сумку с моими вещами и свой рюкзак.

Конечно он ничего не отвечает. А я лишь надеюсь, что мне удастся выбраться… Убежать. Конечно бежать с ребенком на руках не самое легкое занятие, но я делаю из платка люльку и креплю себе у груди.

Вдруг бандит достает веревку и крепит ее у меня на руке. Так крепко, почти до боли…

Я кидаю последний взгляд на свою машину.

Свою первую и единственную. Я о ней заботилась не хуже, чем любой мужчина. Полировала. Натирала. Мыла. А теперь она остается тут. Вместе с ключами.

– И отлично. Не найдут меня. И тебя, – бросает он на меня взгляд. Наверное, первый со времен родов. Тяжелый, глубокий, пугающий.

– Откуда ты меня знаешь, – решаю перейти в наступление, а он хмыкает.

– Ты же ведешь соцсети?

На языке горчит разочарование. Я думала, что он кто – то… другой… Не просто случайный бандит, а кто – то, кто знает меня, кто не обидит, а теперь по спине ползут скользкие мурашки.

И все что мне остается это идти за ним все глубже в лес.

Иногда он тормозит чтобы отлить, совершенно меня не стесняясь. И совершенно не хочет отворачиваться, когда я прошусь в туалет.

– Ну не могу я при вас.

– Ссы в штаны. Какая проблема?

– Вы просто… – мочевой пузырь приказывает недолго жить и я поддерживая ребенка, присаживаюсь в кустах под его цепким взглядом. Боль сводит промежность, но я стискиваю зубы, чтоб не показать, как мне плохо.

Не получается. Живот болит, а ничего не идет. Ладно, потом.

Встаю, но в этот момент начинает кричать Юра.

– Покорми его и пойдем дальше.

– Будете на мою грудь пялиться?

– Я пару часов назад твою пизду рассматривал, а ты грудь стесняешься показать. Корми, орет же.

Я поджимаю губы, выдавливая из себя слезу. С мужчинами это всегда работает.

– Пожалуйста. Я не могу при вас.

– Василина, меня сильно раздражает плач твоего отпрыска и отсутствуют материнские инстинкты.

Смекаешь?

Я фыркаю, падаю на поваленное бревно и достаю грудь. Съеживаюсь под вниманием. Пошлым. Сальным. Внимания не обращаю. Сейчас самое важное накормить Юрку. Ешь мой мальчик. Не думай ни о чем. Мама тебя в беду не даст. Он жадно причмокивает, причиняя груди дискомфорт. Я терплю, пока он наедается и проваливается в сон. Как же я ему завидую. Как мне тоже хочется поспать.

Тон его голоса мне не нравится. Я заправляю грудь в лифчик и медленно поднимаю голову.