Сделка на любовь

— Яна, научись, наконец, мне доверять! Ты со мной, тебе есть что бояться? — уже нервно спрашивает он.

— Нет. Просто нехорошие воспоминания накрывают… — сглатываю, пытаясь дышать ровно.

— Ты будешь рада, — убеждает он меня.

Когда машина паркуется возле ворот дома Тараса, я закрываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья.

— Что происходит? — шепотом интересуюсь я. Не радует меня этот визит, что бы он ни значил.

— Минутку терпения.

И мы ждем минуту, две, три… Дышу глубоко, убеждая себя, что теперь небеззащитна, я за спиной сильного мужчины…"

"А там, в этом доме, на втором этаже, моя дочь.

Машенька. Так рядом, и я не могу ее увидеть. Сердце начинает разрываться.

— Яна, открой глаза, — просит Леван.

Распахиваю глаза и замираю в ступоре. Из ворот выходит няня с Машенькой.

— А почему здесь? Если Тарас узнает… — кусаю губы, а сама уже распахиваю дверь.

— Он знает. Он отдает тебе дочь, — уверенно произносит Леван. — Вон, видишь, его охрана вещи ребенка выносит, пойду багажник им открою, а ты дочь иди забери.

Сам побоялся ее забирать – вдруг испугается меня.

— А… — да нет у меня времени на разговоры, и неважно сейчас ничего, вылетаю из машины.

— Мамочка! — запрыгивает на меня Машка, подхватываю ее на руки. Обнимаю, зацеловываю, чувствуя, как щиплет глаза, но уже от дикой радости. Мы ее забираем…

Забираем!

— Она немного приболела… — тараторит няня, когда я сажаю дочь в машину.

— Как приболела? Что с ней? — оборачиваюсь.

— Ничего страшного, простыла, но ей уже лучше, я вам тут лекарства собрала, нам доктор выписывал, — всовывает мне в руку пакет.

— Девчонка у вас нежная, вы холодным ее не поите, — говорит мне так, словно я не знаю собственного ребенка. Волнуется. Хорошая няня. Хоть что-то Тарас хорошего сделал. Моя дочь была в надежных руках.

— Спасибо вам за заботу.

— Да не за что. Я вам там свою визитку кинула в пакет, если вдруг понадобятся мои услуги.

— Спасибо, но это вряд ли.

Я теперь никому не доверю своего ребенка. Сажусь к Маше на заднее сиденье.

Оглядываюсь. И правда, грузят вещи. Те охранники, которые и на порог этого дома меня не впускали, вышвыривая мои вещи за ворота.

— Мам, а ты больше не уйдешь? — спрашивает Маша и жмется ко мне.

— Нет, моя маленькая, — сажаю ее себе на колени, обнимая, вдыхаю родной сладкий запах и тихо, беззвучно рыдаю. Даже не верится…

Леван садится за руль, оглядывается на нас, ничего не говорит, отворачивается и заводит двигатель, увозя нас подальше от этого проклятого дома.