Сделка-only (СИ)

Еще мгновение или сотню мгновений, я не засекаю, просто стою, Иван не реагирует, затем оборачивается. Скользит взглядом по присутствующим, пробегает мимо меня, не цепляясь, уходит в сторону… и резко возвращается.

Время застывает.

Салютую ему бокалом.

На губах играет все та же очаровательная улыбка, с которой я недавно мысленно препарировала Маркову. Теперь с удовольствием наблюдаю, как он дергается и бледнеет.

– В саду, – произношу одними губами и, оттолкнувшись от надоевшей уже колонны, разворачиваюсь и прохожу сквозь распахнутые двери во внутренний дворик.

Сумерки еще только вступают в свои права, а уже повсюду работает иллюминация, создавая островки света и в противовес – укромные уголки. На довольно большой территории центральное место занимает трёхъярусный фонтан с широким бортиком, где с удобством расположились несколько человек. Слева скамейки-качели и резная беседка под изогнутой крышей. Там тоже есть народ.

Справа зеленые насаждения и кустарник, между которыми вьется тропинка. Иду туда.

Где многолюдно – не вариант. Мы же выяснять отношения собираемся. Вдруг кто подслушает?"

"– Вера. Я думал, ты в Москве, – за спиной раздаются торопливые, но уверенные шаги, а затем голос Ивана.

Ух, кто-то боялся не успеть.

– Решила сделать тебе приятный сюрприз и прилетела раньше. Но ты с сюрпризом опередил, правда, он оказался с другой полярностью, – оборачиваюсь, лишь когда нас скрывает тень деревьев, и все подряд не могут быть свидетелями неприятной беседы. – Тебя, наверное, следует поздравить?

Язвить получается хорошо, голос не подводит.

– Прости, я… – и замолкает.

Миленько.

– Ты хоть кольцо ей купил взамен того, которое она жениху вернула? – хмыкаю, вкладывая в слова все презрение, что к нему испытываю. – Или как на мне сэкономил?

– Вера. Ты не понимаешь, мы…

– Влюбились друг в друга с первого взгляда? Когда? Два месяца назад? Три? Или, погоди! – поднимаю руку.

– Ты ничего не понимаешь! – неожиданно рявкает он. – Я… – зарывается пятерней в свои светлые волосы, мгновенно нарушая идеальную прическу. Хотя и это его не портит, лишь меняет образ паиньки на образ плохиша. – Отец, он настаивал… Я не мог его подвести.

– Ай-ай-ай! – стерва во мне распаляется все сильнее, но и трясти начинает, как в ознобе.