Сделка

У меня начинают дрожать руки, и я понимаю, что Ханна чувствует это, потому что сжимает мою руку.

– Остановись на обочине, – просит она.

Я хмурюсь. Мы едем по неосвещенной дороге, и, хотя других машин поблизости нет, мне не улыбается останавливаться неизвестно где.

– Зачем?

– Я хочу поцеловать тебя, а когда ты смотришь на дорогу, я это сделать не могу.

Ее слова вызывают у меня ликование. Никто прежде не просил меня остановиться, прежде чем поцеловать меня, и хотя я вымотан и зол, мысль о поцелуе Ханны кажется мне божественной.

Без единого слова я съезжаю на обочину, ставлю рычаг переключения передач на парковочный тормоз и включаю «аварийку».

Ханна придвигается ко мне и нежными пальчиками гладит меня по щеке, а потом целует, слегка прикасаясь губами, отстраняется и шепчет:

– Ты не такой, как он. И никогда не будешь. – Ее губы щекочут мой нос, прежде чем поцеловать его. – Ты хороший человек. – Она целует меня в щеку. – Ты честный, добрый, чувствительный. – Она прихватывает мою нижнюю губу.

 – Не пойми меня неправильно, но иногда ты бываешь полнейшим придурком, правда, твоя придурочность вполне терпима.

Я не могу удержаться от улыбки.

– Ты не такой, как он, – повторяет она, на этот раз тверже. – У вас общее только то, что вы оба одаренные хоккеисты. И все. Ты совсем не такой, как он.

Боже, как же я нуждался в этих словах. Они проникают мне в самое сердце, преодолевая все преграды, и боль в груди тут же исчезает. Я кладу руку Ханне на затылок, притягиваю к себе и страстно целую.

Мой язык врывается ей в рот, и у меня вырывается радостный стон, потому что у нее вкус клюквы и запах вишни, который я обожаю. Мне хочется целовать ее до утра, до конца моих дней, но я не забываю, где мы сейчас находимся.

Поэтому с неохотой прерываю поцелуй, и в этот момент ее рука тянется к моей ширинке.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я и у меня вырывается стон, когда она через брюки поглаживает мой набухший член.

– А на что это похоже?

Я останавливаю ее руку.

– Не знаю, помнишь ты об этом или нет, но мы сидим в машине на обочине.

– Разве? А я думала, мы в самолете и летим в Палм-Спрингс.

Я смеюсь, но мой смех обрывается, когда Ханна снова принимается ласкать меня. Она сжимает головку члена, и у меня напрягаются яйца, а по телу разливается тепло. Черт. Сейчас не время, но мне нужно выяснить, так же она возбуждена, как и я, поэтому, перестав сопротивляться и сдерживать себя, тянусь рукой к ее коленке.