Сделка

Затем симпатичная блондинка трогает его за руку, и он прерывает наш зрительный контакт.

Джимми поворачивает голову, чтобы понять, на кого я смотрю.

– Ты знаешь Гаррета? – Его голос звучит настороженно.

Я пожимаю плечами.

– Мы с ним изучаем один курс.

– Вы друзья?

– Нет.

– Рад слышать.

Гаррет и блондинка неторопливо выходят из комнаты, и я мысленно похлопываю себя по плечу, радуясь успеху выбранной мной тактики.

– Он живет здесь с вами? – Господи, эта песня никогда не кончится! Я пытаюсь завязать разговор, потому что чувствую, что нужно как-то заканчивать танец после проявленного мной «энтузиазма».

– Нет, слава яйцам, – отвечает Джимми. – Он снимает дом за пределами кампуса. Он все время хвастается этим, но уверен, что платит-то за него папаша.

Я в задумчивости морщу лоб.

– Почему ты так говоришь? У него что, богатая семья?

Джимми искренне удивлен.

– Ты не знаешь, кто его отец?

– Нет. А должна?

– Это же Фил Грэхем! – Не видя с моей стороны никакой реакции, Джимми уточняет: – Нападающий нью-йоркских «Рейнджеров»! Дважды получал Кубок Стэнли! Легенда хоккея!

Единственная хоккейная команда, о которой я хоть что-то знаю, это чикагские «Блэкхокс», и только потому, что мой отец их ярый фанат и требует, чтобы я смотрела матчи вместе с ним.

Так что мне ничего не известно о человеке, который играл за «Рейнджеров» – когда? двадцать лет назад? Однако меня не удивляет, что Гаррет из хоккейной элиты. Он и ведет себя так, будто у него есть право на высокомерие, на этакую надменную снисходительность.

– Тогда не понимаю, почему Гаррет не поступил в колледж в Нью-Йорке, – продолжаю я.

– Грэхем-старший закончил свою карьеру в Бостоне, – разъясняет Джимми. – Наверное, после того как он перестал играть, семейство решило остаться в Массачусетсе.

Слава богу, песня заканчивается, я поспешно извиняюсь и делаю вид, будто мне надо в туалет. Джимми берет с меня слово, что я еще раз с ним потанцую, подмигивает мне и идет к столу с пиво-понгом.

Я не хочу, чтобы парень узнал, что я соврала, спешу прочь из комнаты, заглядываю в туалет возле главного входа, возвращаюсь в коридор, и именно там и находит меня Элли несколько минут спустя.

– Эй! Ну как, веселишься? – Ее глаза горят, на щеках играет румянец, хотя я точно знаю, что она не пила. Элли обещала оставаться трезвой, а она никогда не нарушает своих обещаний.

– Ага. Я, наверное, скоро пойду.

– Ой, не уходи! Я видела, как ты танцевала с Джимом Полсоном – тебе, судя по виду, очень нравилось.