Сделка с дьяволом

Я подумаю… — подбородок Егора задрожал. — Но я тоже очень люблю тебя, мам, — грустно улыбнулся он. — Говоришь, что их там два? — он недоверчиво кивнул на мой слегка увеличившийся живот.

— Два. Пол нам не говорят, потому что еще рано. Но мне кажется это мальчики.

Егор вел себя и говорил со мной, как взрослый человек, болезнь накладывала на его поведение отпечаток, хотя он с детства был таким серьезным.

— И тебе поэтому так плохо? Ты не умрешь? — его глаза сверкнули.

— Перестань, что за глупости? Конечно, со мной все будет хорошо, — заверила я его.

— Я очень на это надеюсь, поэтому что мой самый сильный страх — это потерять тебя. Когда в прошлый раз папа пришел и сказал, что ты попала в аварию, я думал о плохом и… что больше никогда тебя не увижу…

— Мой хороший… — я протянула руки и снова заключила его в объятия. — Если был ты только знал, как сильно я люблю тебя и как бьюсь того же.

В шесть вечера в палате появился Артур, Катя осталась ждать нас в машине с Никитой. Возможно, когда-нибудь врач разрешит Егору выходить на прогулки, и мы все вместе немного погуляем во дворе больницы, а пока лишь оставалось об этом мечтать.

В парке мы допоздна бродили по красивым и зеленым улочкам, Катя счастливая бегала рядом, а я все время думала о Егоре и нашем с ним разговоре.

— Ты задумчивая и молчишь весь вечер, — заметил Артур. — Просила вывести погулять, а сама мыслями где-то далеко-далеко. Если тебе нехорошо давай вернемся домой? — предложил он. — Зачем себя насиловать?

— Нет, на воздухе хорошо, и погляди, — я кивнула в сторону Кати, — она так рада… Скормила уткам почти целый батон.

Казалось бы, Егор нормально воспринял эту новость, а я все по новой переживала и проживала свою боль, что моему ребенку приходилось испытывать столько мук, что он не мог, как Катя, сейчас бегать возле нас, потому и грустила.

— И что он сказал? — спросил Артур.

— Сказал, что ему нужно подумать, — я поджала губы и печально улыбнулась. — Взрослый он для своих лет, — на что Артур шумно выдохнул.

— Я надеюсь, что это болезнь отложила такой отпечаток на его мировоззрение, а не отсутствие отца? — в его голосе не было осуждения, но я почему-то испытала чувство вины.

— Думаю, что болезнь. Он резко повзрослел за эти полгода.