Мамы уже не было в живых, чтобы задать всего один единственный вопрос — за что? Она часто говорила, что Артур не для меня, отговаривала рассказывать ему о ребенке, говорила, что его семья раздавит меня в мелкую крошку, просила терпеть все трудности и заверяла, что со временем у нас все наладится, а я еще встречу хорошего человека… Может быть Багров-старший угрожал ей как и мне, заставил взять эти деньги шантажом? Или никто никому не угрожал, а они вдвоем за нашими спинами с Артуром провернули этот чудовищный план? Договорились сдерживать своих детей друг от друга по разные стороны баррикад? Другого объяснения я не могла найти этому ужасному поступку с ее стороны.
А мне теперь что делать, чтобы отмыться от всей грязи в какой она вываляла нас обеих, согласившись на условия Багрова-старшего? И как окончательно не сойти с ума в водовороте жизни, которая только и делала, что ломала меня пополам?
Артур приходил каждый день, но его визиты больше напоминали обходы врача.
Словно по заранее обговоренному графику, вместе с ним он появлялся на пороге моей палаты в десять утра. Высокий, строгий, молчаливый и такой красивый… Артур вел себя со мной вежливо и сдержанно, как с посторонним человеком. И лишь глаза иной раз выдавали его настоящие чувства. В такие моменты мне казалось, что он что-то ко мне чувствовал, что-то кроме ненависти и разочарования. После того разговора я была уверена, что он и вовсе не придёт ко мне, потому что у меня не было доказательств своей невиновности, кроме слов, которым он не поверил.
Никто бы не поверил, и даже я, хотя должна признать, я всегда снисходительно и с пониманием относилась к людям. И подумав, решила, что пока лично во всем не удостоверюсь сама, поднимать эту тему с деньгами бессмысленно. Ни к чему новому, как к новому витку взаимных упреков, этот разговор не приведет.
Все свежие новости об Артуре я узнавала от сына.
Мы общались с ним по телефону и видеосвязи. Я знала, что четвертый вечер подряд он приходит к нему… Мой папа — он так и назвал его сегодня… И если после первой встречи Егор с опаской отнесся к Артуру и без энтузиазма отвечал мне на вопросы о том, как они провели время и чем занимались, о чем говорили, то сейчас я слышала неподдельную радость в голосе сына. А сама испытывала непонятное чувство трепета смешанного с горьким разочарованием.
