Совершала все действия на автомате: приехала в клинику, снова разговаривала с врачом, без эмоций забралась на гинекологическое кресло, где меня вновь осматривали, затем брали какие-то мазки, задавали бесконечные вопросы, водили из кабинета в кабинет, зачем-то сделали еще одно УЗИ, и наконец, выдав на руки ворох бумаг, отпустили домой.
Все стало серым и абсолютно не важным. Я с содроганием представляла во что за эти месяцы превратит мою жизнь Артур и уже медленно угасала, понимая, что он не остановится ни перед чем, а я привыкну к его присутствию в своей жизни и наше новое расставание причинит мне сильную боль.
Возможно, он не преследовал цели сломать мою карьеру, а выставлял такие условия, исходя из нашей непростой ситуации с болезнью Егора. Не я ли вчера сама думала о жертвах и что вскоре мне придется оставить работу с таким насыщенным графиком? Но тем не менее будущее все равно представлялось в не радужных красках. Оставалось надеяться, что в ближайшее время я разберусь, что же там были за такие счета у матери, может быть, мне даже удастся съездить навестить мамину родственницу в Подмосковье, на крайний случай, позвонить и спросить у нее о тех деньгах, и пролить на эту темную историю свет для собственного успокоения.
Много лет назад я утаила факт рождения сына от Артура, но я пыталась дать Егору все самое лучшее, жила все это время в аду, сгорая от ужасного чувства беспомощности и стыда, что лишала сына отца, и если бы знала раньше как все сложится, то возможно поступила иначе. Только что толку возвращаться к прошлому и думать о пустом?
От сына я узнала, что Катя теперь будет периодически оставаться ночевать с ним в больнице вместо меня.
Новая волна негодования поднялась внутри меня и захлестнула с головой. Словно умелый полководец Артур расставлял для меня ловушки, а я как неопытный новобранец подрывалась на заминированном поле. Мне бы по-хорошему затаиться, лечь на землю, накрыть голову руками и ждать, не двигаться, не совершать новых движений, когда цепная реакция взрывающихся мин сойдет на нет, но я сломя голову бежала вперед, надеясь пробить стену равнодушия мужчины.
Только я не всегда смогу оставаться такой же сильной и уравновешенной как сейчас. Один из осколков взорванного снаряда однажды долетит до меня и серьезно ранит.
На вечернем обходе к нам зашёл Алексей Владимирович. После осмотра Егора мужчина пригласил меня в свой кабинет.
— Ты грустная и потерянная. У тебя все в порядке? — спросил он, отодвигая для меня стул.
