К готовке подхожу с душой и огромным желанием сделать всё идеально.
Проверяю наличие припасов в холодильнике, убеждаюсь, что всё необходимое есть. Выдыхаю. Проматываю перед мысленным взором, как стану подавать борщ и с чем.. и вот тут осознаю, что непорядок.
Одного, самого важного продукта не хватает. Того неповторимого, с насыщенным соленым вкусом и легким присутствием перца, который из морозилки достается тонкими ломтиками нарезается и с чесночком на мягком хлебушке с хрустящей корочкой подается.
Предупреждаю охранника, что лечу на пять минут в магазин, беру телефон и, как есть в спортивном костюме, спускаюсь вниз.
Входящий вызов отвлекает совсем не вовремя. Я как раз выбираю тот самый лучший шмат, который на меня «смотрит». Нажимаю «принять» и отвечаю, не глядя на экран.
— Слушаю.
— Ты что, гадина такая, делаешь?
Вопит сходу Измайлова. Её злоба оглушает и удивляет, потому выдаю, как есть:
— Сало покупаю.
— Чего?
А вот теперь подвисает истеричка. Зато я, убедившись, что это точно Кира, которой опять неймется, злюсь.
— Сало покупаю. К борщу. Знаешь такое блюдо? Или для тебя слишком сложно? И ты из тех умниц, которые у мам спрашивают, где красную воду для этого супа продают?
Слышу, как хрюкает, подавившись воздухом.
— Даты... ненормальная! — берет себя в руки и плюется ядом в ответ. — Хватит мне чушь нести, идиотка. Я тебе по делу звоню!
— Сама ты... дура бестолковая, — шиплю в трубку, чтобы никто не услышал, и убавляю громкость динамика. Позориться перед посторонними людьми нет никакого желания.
— Чего тебе опять от меня надо?
Реально достала. Я, конечно, слышала, что у беременных гормоны шалят и иногда их из крайности в крайность кидает... но звонить мне? По делу?
Это уже клиника.
— Слушай, — осеняет гениальной идеей, — а давай, я Ромку наберу и попрошу, чтобы он тебе денег на психолога дал, а? Пошипишь там, поплачешься. Или у тебя с головой совсем ку-ку и надо уже психиатра нанимать с таблеточками? Вы же с Владиком любите таблеточки, да, Кира?
— Ты что несешь?! Я здоровая!
— Все больные так говорят, — не сдаюсь и вывожу гадину из себя.
Господи, никогда в себе такой кровожадности не замечала, а сейчас внутри всё переворачивается от удовольствия, потому что понимаю, как ее пронимают и злят мои слова.
— Хватит чушь городить — срывается Измайлова на крик. — Признавайся, дрянь, что ты Роме наболтала?
— А что не так? — не скрываю удивления.
— Он мне угрожал! Он... он кричал и... чуть не ударил. Я его таким бешеным ни разу не видела.
