Жизнь —она полосатая. Сегодня ты — дамка, а завтра — пешка.
Всегда есть те, кто сидит выше, может больше, кто легко пнёт и уронит с горы, на вершине которой ты считаешь себя царем.
И пусть я не выше его, зато, как паук оплел себя связями. Хорошими связями нужными, крепкими. Опасными.
В общем, пища для размышлений теперь у Мезенцева есть.
Прощаемся в Виктором в начале первого. Я рад, что вымотался за день. Хотя бы смогу уснуть в пустой кровати и не буду страдать бессонницей.
Страдать не приходится, как и выспаться.
В восемь утра меня будит веселый щебет Зоси, прыгающей рядом и дергающей за одеяло:
— Папулечка, привет, я так по тебе соскучилась.
53.
Вот что за безобразие?
В будни невозможно отодрать себя от подушки. Хочется спать, спать и еще раз спать. Но ты смиряешься с вселенской несправедливостью, страдаешь пять дней, неустанно дожидаясь законного выходного, как манны небесной, чтобы с чистой совестью валяться в кровати до обеда.
И... та-да-да-дам! Воскресенье. Лови момент. Наслаждайся, детка.
Нет же!
Глаза сами собой распахиваются в несусветную рань. Без будильника. Без звонков всяких вредных жаворонков. Без шума за окном и воплей соседей, живущих на этаж выше.
Сами! Чтоб их так! И всё, хоть веки зашивай — уже бодрячок!
— Бли-и-ин, — горестно стону.
Закидываю руки за голову и потягиваюсь. Зевнув для порядка, с обиженной моськой скашиваю взгляд на экран мобильного, вдруг показалось?
Не-е-ет, хоть пять раз перепроверяй — часы всё равно показывают девять ноль- ноль.
— Поспала называется, — ворчу, переворачиваясь на живот.
Обнимаю подушку. Подтягиваю правую коленку вверх, уговаривая себя вздремнуть хоть немножко еще. Покайфовать без спешки... Досмотреть стопятьсотый сладкий сон.
Фиг там!
Бодрячок. Сна ни в одном глазу.
— Тогда кофе, — бурчу, с обидой глядя на гаджет, будто это он — виновник ранней побудки.
Умывшись и заплетя в ванной комнате косу, надеваю свободное летнее платье-халат на пуговицах заправляю кровать и, позевывая, спускаюсь по лестнице на первый этаж.
Едва сворачиваю в сторону столовой, через которую можно попасть в кухню —сталкиваюсь с высоким парнем.
— Здравствуйте, — здоровается он и с интересом меня разглядывает:
То, что это сын Арбатова — понимаю еще до приветствия. Внешняя схожесть не оставляет сомнений. Про таких говорят — сделан под копирку.
— Доброе утро, — выходит подозрительно испуганно.
Мое сердце пропускает несколько ударов кряду, а мозг судорожно пытается разложить ситуацию по полочкам.
