Женщины обсуждают отдых на Гавайях или Фиджи, последнюю коллекцию Гуччи, шопинг в Сингапуре и на чьем самолете они туда полетят на этой недели, острую потребность в специализированном холодильнике для шуб и втором паспорте, Кипрском, но лучше Австрийском, а также прочие полезные в быту мелочи.
Поскольку-постольку участвуя в разговорах, безмерно радуюсь самому важному моменту — Арбатов постоянно рядом. Он обходителен и внимателен. Чуток и отзывчив. Сплошная галантность и забота.
А его жест, когда я замечаю среди присутствующих Измайлова и вздрагиваю, поражает до глубины души.
— Ничего не бойся. Я рядом, — произносит тихо.
Приобнимает за плечи и прижимается губами к моему виску.
Кажется, ничего сверхъестественного. Обычные слова. Кто-то слышит их ежедневно. Обычный жест. Окружающие видят нечто похожее постоянно.
Но не для меня.
Сердце на разрыв. Огонь по венам. В душе весна. В животе бабочки порхают.
Такую защиту, тепло и успокоение я испытывала только в глубоком детстве, когда были живы родители.
И я знала, чувствовала, что я — их сокровище, за которое они порвут, но защитят.
Боже, как же остро мне, оказывается, не хватало именно этого: «Я рядом».
— Привет, ребята. Рус, Арина, прекрасно выглядишь, — Самков выныривает из-за спины под руку с Инной, той самой, с которой был на посиделках в доме Арбатова в прошлую субботу.
Мой адвокат жмет руку другу, подмигивает мне, и еще раз (как понимаю, на всякий случай) представляет свою даму.
Полчаса шуток от Михаила по поводу присутствующих сменяются несколькими безобидными подколками в сторону Сатаны.
Искрометные ответы от последнего, чтобы отбрить Самкова, звучат не менее остро.
Вечер кажется вполне милым, даже когда мужчины, сменив усмешки на серьезные мины, увлекаются обсуждением какого-то срочного вопроса:
— А как вы познакомились? — интересуется Инна, потягивая просекко.
Усмехаюсь. Хороший вопрос.
— Неофициально — давно. Два года назад, когда он заступился за мою честь перед одним не совсем трезвым мажором, — отвечаю, не задумываясь.
Руслан, в этот момент разговаривающий с Михаилом, поворачивается и, прищурившись, смотрит прямо на меня.
Судя по удивлению, мелькающему во взгляде, понимаю, что он не подозревал: я видела его на балконе, когда отпрыск Мироновых полез меня лапать, а я двинула козлу между ног. Как и видела, что позже он поймал это богатенькое недоразумение и хорошенько приложил головой об стену, убеждая, что девочек обижать нельзя.
