Ощущение — будто теряю сознание. Нас разносит одновременно. В пыль. На атомы.
В безвременье.
64.
— Ты почему спряталась? Я же обещал, что сюда никто не войдет, — подзуживает Руслан.
Он переступает порог кабинета, с улыбкой поглядывая в мою сторону. Запирает за собой дверь, бросает принесенный сверток в кресло, приближается и присаживается на корточки.
— Эй, ты чего? Или замерзла?
Разглядываю мужчину, успевшего сменить строгий костюм на футболку и хлопковые брюки, и глубже заворачиваюсь в плед.
— Легко рассуждать, когда одет, правда? — ворчу, высовывая нос из-под покрывала.
Щеки опаляет жаром, стоит подумать, что у меня под ним ничего нет. Только нижнее белье — то единственное, что уцелело чудом, когда загребущие руки Руслана, разгоряченного страстью, настойчиво принялись избавлять меня от всего лишнего.
— Если хочешь, я снова могу раздеться, — медленно пробегает языком по нижней губе, увлажняя ее, и смотрит на меня, как диабетик на кусок шоколадного торта.
Жадно, пристально, — но…
Замирает, когда мягкий плед, зараза, соскальзывает с плеча, приоткрывая тело.
— Но? — прошу продолжения, попутно пытаясь забинтованными руками вернуть беглеца на место.
— Боюсь, Марине придется в третий раз разогревать нам ужин, — выдает хрипло, —так что сначала мы тебя оденем, потом обработаем руки и поедим, а вот дальше, продолжим с того, места, где остановились.
Бросаю короткий взгляд в сторону стола, на котором меня. мы.. не остановились... ни разу, пока повторно не разделили общее на двоих удовольствие, и шумно сглатываю.
— Я бы поужинала.
Руслан усмехается.
Последнюю мою фразу не комментирует, зато содействует в попытке выбраться из пледа самостоятельно. После распаковывает сверток и кроме халата демонстрирует майку на широких лямках и легкие домашние штаны.
— Подумал, что в них тебе будет комфортнее.
Подумал... обо мне.
Внутри разливается тепло, и сердце будто ширится и ширится, грозясь взорваться от нежности.
— Спасибо, — горло перехватывает спазмом, а мужчина не отходит и совершенно спокойно принимается мне помогать.
— Давай теперь руки посмотрим.
— Да, давай.
Руслан старается. Растягивает эластичные бинты так, что ткань трещит под его пальцами. Зато выходит почти не больно. Я же кусаю губу, отлично сознавая — без чужой помощи вряд ли бы самостоятельно справилась, а еще не свожу взгляда с потемневшего лица мужчины.
Оно сосредоточенное и напряженное. Губы поджаты, челюсти стиснуты.
Злится...
