Она потому и к Ленке на ПМЖ в восемнадцать свалила, чтобы дышать начать.
— А в Москве она с тобой была.
— Потому что закончила архитектурный институт в Берлине. И в совместном строительном проекте с бельгийцами будет представлять мою сторону.
— А задницу в твоем кабинете отклячивала сегодня.
— Ревнивица ты моя. У тебя глаза становятся ярко-зеленые, когда злишься, —обхватывает за попу и притягивает ближе к себе. — За пять минут до тебя из кабинета Витька вышел, точнее, выскочил, как ошпаренный, потому что Аська на него глаз положила.
И всячески уже второй год пытается соблазнить.
—А он?
— А он, — фыркает Рус с ухмылкой, — с чувствами, мля, борется. Он же ее тоже мелкой сикухой помнит. Мы с Муриным со школы дружим. И пусть Аська выросла давно, в голове у мужика п..здец полный творится. Сам не понимает, чего хочет.
— А ты? Ты понимаешь, чего хочешь? — любопытствую, дожимая вечер откровений до пика и ощущая, как воздух между нами внезапно уплотняется.
Думаю, у многих была в жизни ситуация, когда веселость и смех резко обрывались после поцелуя? У нас происходит аналогично.
Разница лишь в том, что мы находимся на расстоянии дыхания друг от друга. Но искрит — мама не балуй!"
"— Хорошо понимаю, Ариш. Очень хорошо, — произносит вкрадчиво. — И ты это тоже понимаешь. Как и то, что дороги назад у нас с тобой нет. И бояться, девочка моя, уже поздно.
Меня от тихого урчания будто в кипящую воду окунают. Горячо и слишком по нервам.
Внизу живота начинает клубиться прекрасно знакомое томление.
И грудь становится такой чувствительной, что кружево бюстгальтера ощущается до одури раздражающим. Самообладание под тяжестью дерзкого графитового взгляда намеревается лететь под откос.
— Р-руслан, а если я тебе надоем?
Улыбается.
— Знаешь, Ариш, пресыщенность, конечно, порождает скуку, и от нее сложно избавиться. Но с тобой, милая, поверь... мне как угодно, но не скучно.
Совсем недавно я сравнивала Арбатова с Каа, питоном из «Книги джунглей» ... и как же была права.
В душе поселяется то самое ощущение, словно тебя затягивает в воронку.
Руслан делал это инстинктивно — каждым словом, жестом, взглядом. Собой.
Он обвивает меня.
Опутывает.
Создает кокон, в который мечтает попасть каждая женщина.
Лишает независимости и в одностороннем порядке подписывает документ, по которому конфискует мою свободу по праву сильнейшего.
— И кстати, Ариш, зря ты решила, что я шучу про невесту, — произносит с едва уловимой улыбкой, потрогав языком клык во рту.
