то уверена, еще один наглый, настырный беспринципный тип, подобный по безжалостности моему муженьку, это переживет.
Сам пообщаться вздумал.
— Сказала бы, что рада встрече, но... вы же — не любитель лести Заканчиваю «приветственную» речь.
Честно говоря, я не в курсе, чего именно любитель этот тип, а чего — нет. Его потребности меня совершенно не заботят. Свои бы удовлетворить.
— Верно, Арина. Лесть не люблю, — глаза, светящиеся внимательным равнодушием, неторопливо сканируют с ног до головы, — в отличие от ретро автомобилей.
Вы же посмотрели моё предложение о выкупе коллекции вашего дяди?
Посмотрела. Проигнорировала.
Неужели неясно?
— Она. Не. Продается, — четко разделяю слова. И вот теперь улыбаюсь по-настоящему.
Утереть нос богатенькому типу, уверенному в том, что в этом мире все продается и покупается, — могу, умею, практикую. Впрочем, с полным раздраем в душе хочется делать гадости всем и каждому. Когда внутри разруха — на чувства других плевать с высокой колокольни.
— Советую подумать еще, — Арбатов кажется непрошибаемым, а учитывая рост под метр девяносто, фигуру детины и бритую голову, еще и угрожающим.
— Я даю хорошую цену, но если мало, мы можем обсудить.
— Не можем.
Перебивать невежливо, но иногда очень приятно. По венам проскальзывает адреналин.
— Вам она не достанется.
— Ах, мне?
Наконец-то, до моего собеседника доходить суть.
— Совершенно верно.
Посчитав разговор завершенным, разворачиваюсь и покидаю шумную залу, проходя через распахнутые стеклянные двери на широкий овальный балкон.
Кроме троих мужчин, облюбовавших парапет слева, там больше никого нет.
Убедившись, что мешать им не буду, как и они мне, выбираю правый дальний уголок и останавливаюсь в самой тени.
Вечерняя прохлада пробегается по оголенным участкам тела и дарит легкость.
Свежий воздух, насыщенный ароматами свежескошенной травы, бодрит и наполняет легкие кислородом. Прикрываю на пару мгновений глаза и заставляю себя расслабиться.
Еще час — полтора, и Зотов закончит свои дела, я смогу вернуться домой.
Домой.
Хмыкаю и качаю головой. Правильно будет сказать: «К Зотову домой».
Мой-то остался под Тверью и сейчас занят арендаторами. Правда, есть еще квартира дяди, небольшая, но хорошая. В ней я жила несколько месяцев, когда перебралась в Питер. Сейчас она закрыта и пустует. Рома хотел ее продать или сдать, но я отказалась.
Не знаю, чувствовала ли, что пригодится в будущем, или просто душа не лежала трогать чужое имущество, но теперь я рада.
