Где Макс, водитель Ромы? Где охрана? Без них муж редко куда выезжает, только если совсем уж по личным делам.
Что супругу и Измайловой понадобилось в Красном селе в разгар рабочего дня?
Вдвоем?
С какой стати Рома так нежно касается щеки Киры, еще и в глаза ей заглядывает?
Нет, последний вопрос — это нервы, конечно, нервы!
Мне просто показалось.
Успокаиваю себя и гашу не вовремя проснувшуюся ревность. Они же втроем друзья.
— Рома, Кира и ее брат Владислав, компаньон мужа. Это я к ним так и не смогла влиться в дружное трио.
.. потому что никогда не звали, а я не рвалась.
Ладно... не об этом сейчас.
Так как мне найти мужа?
— Все пострадавшие доставлены в девяносто третью городскую поликлинику... – в это время произносит ведущая, а я от радости, что теперь знаю, куда нужно спешить, чуть не взвизгиваю.
На секунду прикладываю ладони к горящим щекам и делаю глубокий вдох и медленный выдох, а потом еще один и еще.
Так, нужно немного расслабиться и успокоиться.
Рома жив. Я своими глазами видела, как он шел к машине.
Сам шел, собственными ногами, а не вели под руки.
Поэтому пью таблетку от мигрени, иначе приступ гарантирован, собираю на всякий случай мужу запасной комплект одежды и еду по указанному в бегущей строке адресу.
Всё будет хорошо!
2.
— Ты же побудешь сегодня здесь, со мной? — раздается женский мелодичный голос.
— Я так боюсь оставаться одна. Знаешь же, как ненавижу больницы.
Следует тихий пронзительный выдох.
Хмурюсь, притормаживая у не до конца закрытой двери, и поднимаю голову вверх, чтобы убедиться, что это палата номер двадцать три.
Наверное, я ошиблась цифрами. Перепутала на нервах. Хотя странно, медсестра сказала, муж сейчас на втором этаже. В левом крыле и в третьем справа отсеке. То есть... тут.
Ладно, спущусь вниз и переспрошу еще раз
Поворачиваюсь, чтобы уйти, но вдруг.
— Конечно, милая, — отвечает мой муж, — Одну я тебя здесь не оставлю.
ЕГО голос невозможно спутать ни с каким другим. Тихий, слегка сипловатый, будто Роман слегка простыл.
Столбенею.
Во рту скапливается вязкая слюна, но сглотнуть не получается. Как не выходит и сделать шага. Ни вперед, чтобы заглянуть в приоткрытую дверь, ни назад, чтобы уйти и всё-таки уточнить еще раз у персонала номер палаты мужа.
Ну не может же быть, чтобы…
— Обещаешь? А... твоя... она тебя не потеряет? Не станет делать тебе нервы? — в женском голосе отчетливо слышится нервозность.
— Арина? — от собственного имени вздрагиваю и отмираю.
