Себя преодолеть

Штангу в 185 килограммов он поднимал так долго и так трудно, что хотелось громко спросить, почему он еще держится на ногах. И все же Мартин не только выстоял, но довольно легко вытолкнул штангу на прямые руки! Я ставлю себя на его место, и мне делается не по себе: вспоминаю, как в глазах плавает ночь и радужные пятна, как шумит кровь в ушах.

Но Палинский не сдавался. Толкнув 182,5 килограма, он сделал две отчаянные попытки обойти Мартина. И каждый раз штанга в 195 килограммов отрывалась от пола, чтобы через несколько секунд упасть рядом с обессиленным поляком.

Бронзовую медаль завоевал американец Марч, набрав в троеборье 460 килограммов. Советская команда в полутяжелом весе участника не выставляла.

Выступать пришлось на открытом воздухе. Зрителей было очень много. И в каждом взгляде — острое любопытство. Я видел это, когда стоял на параде рядом с американскими штангистами Шеманским и Губнером.

Шеманский гораздо опытнее и хитрее меня. Задолго до соревнований он демонстрировал свою якобы плохую спортивную форму.

Небольшие тяжести на тренировках он поднимал с гримасами и с таким внешним напряжением, будто выжимал тонны. За несколько дней до соревнований Шеманский «получил травму». Хромал, был мрачен и неразговорчив. Словом, вовсю старался, чтобы я уверовал в легкую победу.

И вот после жима и рывка я плетусь за Шеманским. Чувствую, что я сильнее американца, но технически выполняю упражнения гораздо хуже, а то и просто примитивно. Чувствую, но ничего не могу с собой поделать.

А Шеманский! Он, по-моему, никогда еще не был так хорош и силен. По сосредоточенной работе, очень серьезному выражению лица ясно, что для него эти соревнования — главные в жизни. 39-летний атлет дрался отчаянно, не жалея себя. Поэтому в третьем движении мне ничего не оставалось делать, как начать с двухсот килограммов. Шеманский остановился на цифре 195. Потом я толкнул 207,5 килограмма и вышел на первое место, набрав в троеборье 540 килограммов.

К этому времени корреспонденты иностранных агентств успели передать в редакции, что я проиграл.

Они не сомневались в своих прорицаниях. Говорили и писали, что я бледен, растерян. Да, я был бледен. Но не от страха. Очень тяжело бороться одновременно с холодным металлом, великолепным соперником и безграничным внутренним волнением.

Я люблю и уважаю людей, которые верят в человека до конца. Для всех ты погиб, а этот человек — с тобой и, верит. Я благодарен своим друзьям: они верили в меня и были со мной.