Себя преодолеть

Слава и победа соперника в одну ночь лишили всего. Но, наверное, в то мгновение и родился мужественный атлет — Мартин. Потому что триумф твоего спортивного противника — слишком сложное испытание. А он его выдержал и запомнил на всю жизнь. Лишиться того, чем он обладал? Никогда!

...1961 год. Венский «Штадтхалле». Огромное бетонное сооружение. От рева публики дрожат стены, пол, потолок. Я сижу в раздевалке и шнурую ботинки. Через десять минут начнутся соревнования тяжеловесов. Я слушаю, как по коридору из зала несется гулкое эхо.

Я шнурую ботинки, потом бинтую кисти и... боюсь смотреть в глаза Воробьеву. Он проиграл. Он третий. «Каково ему?!» — думаю я и нарочито долго вожусь с бинтами. Быть пятикратным чемпионом мира, чемпионом Олимпийских игр, десятки раз расправляться с рекордами. Теперь стоять и слушать здесь весь этот шум. Говорить слова утешения? Таким людям, как Воробьев, они не нужны.

Потом газеты хвалили мужество и силу поляка. О Воробьеве предпочитали не упоминать.

А Луис Мартин набирал силы. Стройный юноша вырос в статного могучего мужчину. Раздались плечи. Серьезнее и печальнее смотрели глаза. Он готовился к «своему» дню. Он верил: такой день придет. Об этом пели его мышцы. Пело наливающееся силой тело. Серебряные медали не для таких. Такие рождены быть первыми. Злые, упрямые, умные!

...Я в Лондоне. После соревнований беседуем с Мартином.

— Тяжелая атлетика — неудачное название для такого красивого и интересного спорта, как наш, — говорит он не спеша. — Не знаю, как у вас, на русском языке, а по-английски это буквально так: «Lifting». «Поднимание» — это грубо и очень неправильно...

Голос у него чистый и низкий. Его приятно слушать.

— Спорт — это поэзия силы. Это ритмы и напевы моего любимого Шелли, если вам так угодно.

После Луис жалуется мне на больную ногу.

...Будапешт. 21 сентября 1962 года. По своему обыкновению, чтобы «не сгореть» раньше времени, я не пошел на соревнования полутяжеловесов. Сижу в холле отеля «Ройяль» и жду. Через холл путь в ресторан. Время ужина, и я рассчитываю узнать здесь последние новости.

Перебираю в памяти прошедшие дни. Палинский был взволнован и сумрачен. Я спросил о нем у ребят из польской команды. Говорят, не совсем готов. А Мартин цветет. Будет драка.