– Что за ритуал? – спросил Терион, бросая короткий взгляд на сжавшуюся Веронику.
В его душе поднялось презрение. Видимо, все она хорошо знает!
Как… жаль.
– Это ритуал, придуманный гениальным магом, – пустился в объяснения Касиус. – Вольстар Эденбаргский был выдающейся личностью своего времени! – воскликнул мужчина, взмахнув руками.
Терион дернулся, словно его ударила молния. Ему не нужно было повторять дважды, чтобы понять, о ком идет речь. В конце концов, он был королем и темным магом, поэтому хорошо знал историю всех запрещенных ритуалов.
Он не стал останавливать Касиуса. Погрузившись в свои мысли, Терион практически не слышал, о чем тот говорил.
– И чем он так известен? – с легкой дрожью в голосе спросила Ника в надежде, что в процессе болтовни узнает что-нибудь, что сможет ее спасти.
– А? – маг недоуменно моргнул, а затем, прокашлявшись, продолжил: – Как этого можно не знать? Хотя прошу прощения, вы действительно вряд ли могли иметь доступ к такой информации. Вольстар – гений своего поколения! – озаботился проблемой сумасшедших.
– И чем они ему мешали? – спросила Вероника, изобразив на лице искреннюю заинтересованность и легкое замешательство.
– Он верил, – продолжил мужчина, бросив на девушку предупреждающий взгляд, явно слегка рассерженный, что его прервали, – что любое сумасшествие можно вылечить, нужно лишь дать необходимый покой мятущейся душе. И он придумал ритуал, с помощью которого можно было вынуть душу и поместить ее в сосуд. Нескольких часов вдали от тела, по его мнению, должно было хватить, чтобы разум человека исцелился.
Ника удивленно моргнула и подумала, что этот Вольстар и сам был тем еще безумцем. Как ему вообще в голову пришла такая странная идея? На что он опирался, строя подобную теорию?
– Звучит не очень хорошо.
– У господина Эденбаргского были исключительно благие намерения! – горячо заверил ее мужчина, словно подумал, что кто-то смеет сомневаться в доброте покойного мага. – К сожалению, у него ничего не получилось, – Касиус удрученно вздохнул.
– Вернее, ритуал работал, но опытным путем удалось выяснить, что сумасшествие после не проходит. Самым удручающим стало то, что пациенты просто умирали, когда их души отделялись от тела.
«Ничего удивительного», – едко подумала Ника."
"– Кроме этого, – продолжал Касиус, – больные во время ритуала испытывали настолько сильные муки, что было гуманнее дать им дожить век, погрузившись в свою болезнь, чем подвергать настолько сильным пыткам.
