Седьмая жертва

На них никто не обращал внимания, зрители потихоньку выходили из студии, бросая на героинь передачи взгляды не то сочувственные, не то насмешливые. «Они увидели, как я испугалась, – подумала Татьяна. – Они все поняли. Тоже мне, женщина необычной профессии! Стыдоба. Ну и черт с ними».

– Ты как? – спросила она у Насти.

– С трудом. – Настя попыталась улыбнуться, но губы не слушались ее.

– Испугалась?

– Ну неужели! До смерти.

– Я тоже, – призналась Татьяна. – Вот мразь малолетняя! Как ты думаешь, он врет насчет женщины?

– Не знаю… Дурной он для такой выходки.

– А что текст?

– Ни одной ошибки. Сегодня среди подростков днем с огнем не найдешь такого, который пишет без ошибок. И орфография в порядке, и запятые на месте. И почерк, Таня. Это не его почерк…

Татьяна согласно кивнула. Плакат был написан от руки черным фломастером на большом куске картона, оторванном от упаковочного ящика… Прыщавый, сопливый пацан, дрожащий от возбуждения и восторга перед собственной наглостью, вряд ли смог бы так аккуратно и четко вывести все буквы.

Малахов вскоре вернулся, лицо его было озабоченным.

– Я связался с Корзуном, из ближайшего отделения милиции люди уже приехали.

– Оперативно, – усмехнулась Татьяна. – Хоть здесь повезло.

– Они, оказывается, передачу смотрели в дежурке, – пояснил ведущий, – поэтому, как только заварушка началась, сразу помчались на место. Мальчишку привезут сюда, я сослался на вас, Татьяна Григорьевна, сказал, что вы просили.

– А они что, сопротивлялись?

– Они хотели его к себе в отделение доставить.

– Это они правильно хотели, по закону так и должно быть. Мальчишку в отделение, а мы с Анастасией Павловной – к ним в гости. А не наоборот.

– Да-да, они тоже так говорили, но я сказал, что если мальчишка будет отпираться, то здесь, в «Останкино», мы сможем показать запись, на пленке видно, что это именно он держал плакат.

– А что, действительно видно? – удивилась Настя. – Я, честно говоря, лица не видела, видела только руки и кусок картона.

– Да я тоже не видел, – рассмеялся Малахов, – но сказать-то можно.

– Вы сообразительный, – скупо похвалила его Татьяна. – У вас есть помещение, где мы с Анастасией Павловной сможем подождать, пока привезут пацана, а потом побеседовать с ним?

– Найдем, – пообещал Малахов. – Пойдемте со мной.

Через пятнадцать минут они нашли такое помещение. Татьяна уселась в кресло и вытянула ноги, Настя примостилась у стола и пододвинула к себе пепельницу.