Седьмая жертва

– Когда женщина резко меняет внешний вид, это означает, что она готовится коренным образом изменить свое отношение к жизни, это всем известно.

– Вот я и готовлюсь. Где обещанный завтрак?

– Пошли на кухню. У нас сегодня самообслуживание, Надюшка уехала с классом на три дня на экскурсию по Золотому кольцу.

Давно уже она не пила кофе с таким наслаждением. Утренняя прогулка пробудила в Насте здоровый аппетит, а история с пассажирами джипа все еще вызывала у нее веселье.

– Ты представляешь, Володя, меня с утра пораньше попытались склеить трое юных амбалов, – сообщила она, закуривая.

– Я их понимаю, ты сегодня выглядишь на все сто. У тебя есть новости или будем работать со старым материалом?

– Есть шестой труп с рыбкой, деньгами на похороны и запиской.

Ознакомьтесь, сэр. – Она протянула ему принесенную накануне Селуяновым записку.

Ларцев внимательно прочел записку и покачал головой.

– Все ясно, Настасья. Случай тяжелый, но спешу тебя обрадовать, это не патология.

Но психических заболеваний, насколько я могу судить, там нет. И, кстати сказать, готовиться к изменениям тебе не нужно.

Настя вскинула голову и тревожно посмотрела на него.

– Что ты хочешь сказать?"

"– Только то, что сказал. Ты же мне в прошлый раз говорила, что собираешься стать седьмой жертвой этого придурка.

– Ну да.

– Вот и успокойся. Он не собирается тебя убивать. У него и в мыслях этой глупости не было. Он гораздо умнее, хитрее и тоньше. Кто стал шестой жертвой?

– Юноша с болезнью Дауна.

– Возраст?

– Двадцать шесть.

– У-у, для такого диагноза он уже может считаться долгожителем, – покачал головой Ларцев. – Погоди, я за твоими бумагами схожу, буду в них поглядывать, чтобы в фамилиях и фактах не запутаться.

Он вышел из кухни и через минуту вернулся, держа в руках справку, подготовленную Настей.

– Смотри, что мы имеем. Первая жертва – Надежда Старостенко, никому не нужное спившееся существо, в прошлом красавица, балерина, кумир многих мужчин. Вторая жертва – ранее неоднократно судимый Геннадий Лукин, без определенного места жительства и без каких бы то ни было средств к существованию, больной, одинокий и опять же никому не нужный.