Все-таки наша дочь оставалась нашей дочерью и достойным представителем своего рода, поэтому поняла и приняла наши требования как нечто само собой разумеющееся.
Итак, Этот вошел в наш дом. В первое время это было чудовищно. Он не умел правильно садиться и вставать, не знал, как пользоваться столовыми приборами и как вежливо разговаривать по телефону. Его нельзя было показывать гостям.
Но нас с Николаем Бенедиктовичем радовало, что Этот учился всему охотно и упорно. Он, казалось, хотел как можно быстрее порвать со своим рабоче-крестьянским прошлым, вылупиться из той скорлупы и нарастить новое оперение.
Он ничуть не обижался, когда мы не звали его к столу при посторонних, более того, сам старался быстренько поесть на кухне и скрывался в их с Инессой комнате. Он смотрел на нас с супругом с огромным почтением и постоянно спрашивал, как правильно говорить или делать то или иное. И, конечно, было бы несправедливо отказать ему в трудолюбии. Он был, безусловно, примерным студентом (кстати, его приняли действительно сразу на второй курс, дочь ничего не преувеличила), после занятий бежал в библиотеку, вечером приносил домой огромные связки книг и сидел над ними до рассвета.
Не представляю, когда он спал. Кроме того, он был неплохим отцом. Инесса сидела дома с нашим внуком, я ей помогала по мере сил, наняла няню, но Этот все же успевал и поиграть с ребенком, и погулять с ним, и делал это не по необходимости, а с явным удовольствием."
"Шли годы, и, к нашему удивлению. Этот пообтесался и стал вполне приличным.
Более того, после окончания университета его оставили в аспирантуре, и кандидатскую диссертацию он написал всего за год. Вероятно, Инесса не преувеличивала, когда говорила о его способностях. С ее браком мы смирились, но родным Этот для нас так и не стал. И когда он после защиты диссертации был назначен на должность, успешно начал делать карьеру и вскоре получил от государства квартиру, мы с Николаем Бенедиктовичем с облегчением вздохнули. Все-таки Этот был и остался чужаком, и куда лучше, когда он не живет с тобой под одной крышей.
Одно мы можем поставить себе в заслугу: мы так упорно, не покладая рук, воспитывали Этого, что он впитал наши идеи и нашу приверженность семейным традициям. Он был благодарен нам за все, что мы с Николаем Бенедиктовичем для него сделали, он изо всех сил старался стать достойным нашего рода и отчетливо понимал, каким должен вырастить своего сына. Нашего внука. Понимал правильно.
