Седьмая жертва

– О-о-о, вот насчет крови нам экспертизочка пришла… – Гурген Арташесович снова зашелестел страницами и забормотал себе под нос, отыскивая нужное место:

– Пришла нам экспертиза наша долгожданная, красавица наша, пришла, прилетела на крылышках из нашей лаборатории… Ага! Алкоголя-то не так чтобы уж очень. Вполне умеренно. Можно сказать, покойный перед смертью был слегка навеселе. Не более того.

– А насчет еды?

– Кушали мы перед кончиной обильно и разнообразно. Минут за тридцать-сорок до наступления трагической развязки мы приняли внутрь широкий ассортимент пищевых продуктов, поскольку все это было еще не переваренное, то могу с высокой вероятностью предположить следующее: пиццу мы кушали, огурчики с помидорчиками, что-то вроде пельменей или котлету в тесте, грибочками не побрезговали, рис тоже употребили, еще что-то тестообразное, подозреваю, что макароны, ну и дальше по мелочи.

Что еще тебе рассказать, звездочка моя сияющая?

Зарубин не выдержал и прыснул. Он относился к Насте с огромным уважением и глотку перегрыз бы всякому, кто скажет о ней дурное слово, но и при всем своем пиетете ему трудно было представить, как эту тридцативосьмилетнюю (и по его представлениям, уже почти старую) тетку можно называть звездочкой.

Тем более сияющей. Сияющая – это когда глаза горят, сверкают, а у Каменской они светлые, спокойные, словно… притухшие, что ли. Ну надо же, звездочка!

– Хочешь, татуировочки покажу? – продолжал между тем Айрумян. – Трупик у тебя с богатым прошлым, на зону не меньше трех раз ходил, но не в России.

– А где? В Швейцарии? – пошутила Каменская. – Или, может, на Канарах?

– Где-то в бывших союзных республиках. Ты потом посмотри по справочнику, такие татуировки делали не то в Казахстане, не то в Киргизии.

Разумеется, документы Айрумян им не отдал, все заключения экспертов должны направляться следователю, но записи сделать позволил.

– Ксерокс бы сюда, – вздохнул Зарубин, – снимали бы копии по-быстрому, а то вот кропай тут от руки…

– Трудитесь, юноша.

 – Старый эксперт назидательным жестом ткнул пальцем в лежащий перед Сергеем бланк с приклеенной к нему фотографией, с которой оперативник срисовывал татуировку. – Труд должен быть в тягость, иначе он превратится в хобби, и вы перестанете понимать, за что вам зарплату платят.

Не ищите легких путей в жизни.

А кто ищет-то? Он, что ли, Серега Зарубин? Да если бы он искал легких путей, то уж точно в розыске бы не работал.